— Месье Полетаев — мой жених, — громко объявила она. — К тому же он очень ревнив и совершенно теряет голову, когда мое имя упоминается с именем другого мужчины.
— Даже если это священник? — усомнился полицейский.
— Даже если это сам Господь Бог. Говорю вам, он безумно ревнив. В нем испанская кровь.
Инспектор Буже с сомнением взглянул на полковника.
— Разве? Ваш друг не слишком-то похож на испанца.
— Не во внешности дело — у него испанский темперамент. А быки, так те его вообще стороной обходят.
Мадемуазель говорит правду?
— До самой последней запятой.
— Недобрая искра, промелькнувшая в темно-синих глазах, свидетельствовала, что он ей еще это припомнит.
Тем не менее испанское происхождение полковника не произвело должного впечатления на французского полицейского, и потому он продолжал допрашивать парочку.
— Но ваш номер находится рядом с номером пастора. Неужели вы вдвоем ничего не слышали?
Они переглянулись.
— Что именно мы должны были слышать?
— Крики или шум драки.
— Драка у священника? Вы шутите, инспектор.
— Я никогда не шучу на работе, месье. В номере пастора все перевернуто вверх дном. Вы не могли не слышать борьбы, падения мебели...
— Мы занимались любовью, — торжественно заявил полковник. — Вы же знаете — люди обычно глухи в такой момент.
— Это так мадемуазель?
Даша готова была провалиться, но, к сожалению, это было единственное подходящее объяснение.
— Да, господин инспектор, — еле слышно пробормотала она. — Что-то вроде того..."
"— И как долго вы занимались любовью?
— Что за вопрос!
Но полицейский не видел в своем вопросе ничего, выходящего за рамки дозволенного.
— Я же не спрашиваю, как именно вы это делали, просто хочу знать, приблизительно какое время вы были глухи.
— Кажется, около двух часов, — небрежно бросил полковник. — Плюс минус двадцать минут.
Все присутствующие заинтересованно повернули головы в его сторону.
Даша нервно рассмеялась.
— Нет, это просто поразительно!
Головы повернулись в ее сторону.
— Не больше двадцати минут, инспектор.
И то, знаете ли...
Полетаев вздохнул.
— Как я сейчас точно припоминаю, два часа с половиной.
— Вы уверены, месье?
— Конечно. Все же я испанец, а мы, испанцы, такие страстные.
Все опять смотрели на него.
— Минут десять, — прошипела Даша. — Десять жалких минут...
— Почему у вас такие разные показания, черт побери! — взорвался инспектор.
— Для мадемуазель три часа пролетели, как три минуты, — с улыбкой пояснил полковник.
