— Вы меня понимаете?
Даша хмыкнула:
— Скорее, все то, о чем говорит господин Полетаев, можно уложить в три минуты. Вы понимаете, о чем я?
— Мне плевать, чем вы там занимались! — инспектор уже с трудом владел собой. — Я хочу знать, со скольких до скольких вы были в номере, в котором ничего не слышали!
— Ужин мы закончили часов в семь, а около десяти пришел месье Дебузье с просьбой его проконсультировать относительно предстоящего праздника. Я спустился вниз, мадемуазель же отправилась прогуляться.
— То есть с десяти до одиннадцати в вашем номере никого не было.
— Не знаю. — Даша пожала плечами.
— Что значит — не знаю? Только что ваш приятель сказал, что вы ушли.
— Вот поэтому и не знаю. Откуда мне знать, кто мог быть в номере в мое отсутствие?
— Но вас там не было?
— Нет, нас там не было.
— Слава богу, хоть что-то. А вообще, к пастору приходил кто-нибудь?
Даша возмущенно повела плечами.
— Понятия не имею. У меня нет привычки подслушивать.
«Надо попросить Полетаева вешалку приколотить».
Дверь внезапно распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся человек.
— Инспектор... вам просили передать: только что нашли пастора.
— Где он? — раздалось сразу несколько голосов.
— Он в ущелье... Мертвый.
ГЛАВА 18
1
Тихо бурчал телевизор. Даша догрызла все ногти на правой руке и перешла на левую.
— Вкусно? — поинтересовался Полетаев. На лице появилось брезгливое выражение. — И что за отвратительная привычка...
Посмотрев на изуродованный маникюр, Даша засунула обе руки в карманы.
— О чем ты думаешь?
— Как тебя из всего этого вытаскивать.
— Меня? Почему меня? — Она зашевелилась.
— Потому что скоро вернется инспектор.
— Ну и на здоровье. Работа у него такая.
— Ты не поняла. Он вернется, чтобы арестовать тебя.
— Арестовать?! — Даша подпрыгнула на месте. — За что?
— Ты назначила свидание пастору, с которого тот уже не вернулся. Кто-то об этом знал. И теперь лишь вопрос времени, когда эта информация дойдет до полиции.
Некоторое время молодая женщина молчала.
— Ну дойдет.
.. Что с того? — она явно храбрилась. — Скажу, мол, просто собралась прогуляться и по-соседски поинтересовалась, не составит ли он мне компанию.
Полковник смотрел на нее в упор.
— И какой по счету это будет ложью?
— Но ведь правду говорить нельзя, — пробормотала Даша.
— Это-то меня в тебе и пугает больше всего. Ты постоянно врешь.
Конопатые щеки покрыла краска стыда.
— Во-первых, не постоянно, а во-вторых, только в том, что касается несущественных нюансов.
