Пропавшие без вести

Балашов, Ивакин, Бурнин, Чебрецов — все наблюдали бой этого батальона. Операция обещала дальнейшую удачу. Даже потери пока были меньше, чем можно было ожидать.

— Ну что ж, полковник, давайте теперь успех закреплять, — приказал Балашов Чебрецову. — Веди от станции наступление к северу.

Чебрецов прикинул на взгляд обстановку предстоящего боя. Развалины вокзала, конечно, могли послужить опорой для наступающих. Но между вокзалом и городом строения были разбиты и сожжены еще раньше, и лежало довольно большое открытое поле, на котором Трошин мог положить половину своего батальона.

Чебрецов предложил командарму — не лучше ли выждать до темноты?

— Нет, невозможно. Веди наступление, не давай противнику закрепляться, — неумолимо приказал Балашов.

Чебрецов передал на вокзал, Трошину, приказ командарма.

— Плана города нет — так ты в каждое подразделение придай местных жителей или железнодорожных бойцов, кто город знает! — кричал Чебрецов в телефонную трубку. — Без промедления надо фашистов к чертовой матери уничтожить! Получишь поддержку.

Балашов одобрительно кивал головой.

Утихшая было стрельба в районе станции тотчас же возобновилась. Балашов под густым ельником, который хорошо маскировал наблюдательный пункт, стоя в окопчике, видел в бинокль, как начались перебежки бойцов от вокзала к северу, вдоль сгоревшей и разрушенной окраины Вязьмы. Из города их встретили немецкие пулеметы, ударили мины. Было видно, как наступающие красноармейцы падают, но не встают. Наступление угасало.

— Надо им помочь артиллерией.

— «Вятка»! «Вятка»! Я «Кама». «Вятка»! Зовите первого! — вызывал связист.

— Трошин у телефона! — отозвался комбат с вокзала. — Засветло не пройти — лупят прицельно, а мы перед ними как на тарелочке. Откуда-то сверху бьют…

— «Откуда-то» ты мне не докладывай, Трошин, — раздраженно сказал Чебрецов. — Что ты, дитятко?! Вызывай огонь, разберись, откуда тебя обижают. Мы заступимся. Ты большую задачу решаешь, да вдруг отказаться! Если боишься, я тебе смену пришлю!.

Две-три минуты спустя от станции вновь начались перебежки к городу, встреченные, как прежде, пулеметным и минометным фашистским огнем.

— Красное кирпичное здание! На втором этаже пулеметы. Белое разбитое — минометы! — сообщили с вокзала спустя минут пять.