Пропавшие без вести

— Ориентиры семь и одиннадцать, пристрелка! — передал командир артиллерии.

С тыла ударили выстрелы. Над НП прошумели снаряды.

— Я «Кама», я «Кама», слушаю. Перелет — красное здание тридцать метров, белое здание — перелет пятьдесят, — повторил связист донесение разведки.

Следующий удар артиллерии нанесен был точно.

— «Вятка», «Вятка»! Начинаю артподготовку, за подготовкой броском врывайся на окраины города! — приказывал Чебрецов.

— Тот же прицел. Каждый ориентир батарей, фугасные и бронебойные по четыре снаряда, чтобы пыль пошла! — залихватски скомандовал в телефон артиллерист.

Балашов с досадою на него покосился и подумал, что он неумно рисуется удалью в присутствии командарма.

Снаряды уже шумели над наблюдательным пунктом, врезались в город, рвались в заданном районе. Дым и пыль действительно застилали там все, взметались в воздух земля и обломки строений…

Видно было, как от станции и с дороги вскочило с каждой стороны разом не менее роты бойцов, но навстречу ударил удвоенный минометный огонь немцев, а из улиц города раздался жестокий пулеметный треск.

— Какие же ты, к чертям, цели нам дал?! И людей и снаряды зря губишь. Отставить твое наступление! — в бешенстве кричал Чебрецов комбату.

Но уже было видно, как бойцы без приказа, сами, спешат укрыться в развалинах вокзала, возвращаются на исходный рубеж или падают, не добравшись, под взрывами мин и под пулями.

Командарм наблюдал это все с потемневшим лицом, со сдвинутыми бровями, закусив губу от досады и боли…

Новая эскадрилья фашистских транспортных самолетов под обстрелом зениток шла к городу, развернулась и стала сбрасывать парашютистов. Золотистые зонтики парашютов развернулись в свете закатного солнца. Кто-то обстреливал их с севера из пулеметов и из зенитных орудий.

Немыслимо было представить себе, что горсть гитлеровских солдат, которую успели за день перетаскать самолетами, сможет серьезно противостоять десяткам тысяч бойцов, которым немцы пытаются отрезать отход к востоку.

Однако всем стало ясно, что до вечера не добиться успеха.

Балашов был мрачен и молчалив. Неудача попытки проникнуть в город его угнетала. Он не мог понять, как это все случилось. Он считал, что на Вяземском рубеже стоят резервные армии, а они вдруг куда-то исчезли, оставив без войск устроенный укрепленный район.