Пропавшие без вести

«Как могло высшее командование оставить без войск укрепленный рубеж, не сообщив об этом даже в штабы действующих впереди соединений?! Опять в каком-то звене сказалось наше косное, вековое «авось»! Кто-то кому-то, наверное, приказал передать, а тот понадеялся на другого или передал по телефону, а тот, кто принял, сам был куда-то отозван и не успел передать дальше… Да, четкости нет у нас, четкости!..»

Мысленно Балашов возвратился к одному из разговоров со своим следователем, который настаивал, чтобы он признался, что вел пораженческую агитацию среди слушателей академии.

— Я вел агитацию против русского «авося» и разгильдяйства, за дисциплину и организованность. В чем же мое преступление?! — возмутился Балашов.

— Может быть, не преступление, а ваша личная слабость. Вы поддались пораженческим настроениям и сеете их среди командиров, — обвинял его следователь.

 — Вы утратили большевистскую бдительность!

— За бдительность борюсь именно я, а вы — против, — возразил Балашов. — Я учу командиров не «верить» в победу, а добиваться ее. Я указываю на слабые места в боевой готовности нашей армии. Вы читали Толстого «Войну и мир»? — вдруг спросил он следователя.

— Литература — это литература, — оборвал тот. — Тогда была война императоров, а теперь будет схватка коммунизма с фашизмом! И вы перед схваткой стараетесь доказать командирам, что коммунисты слабее! Позор! Если это не вражеская агитация, то, значит, ваш личный испуг перед немцами.

Советская власть находит необходимым обезопасить Красную Армию от таких перепуганных «авторитетов». Измены родине вам никто пришивать не хочет, но расслаблять командиров хныканьем мы вам не позволим! Русский «авось»! — иронически повторил следователь.  — Это что, тоже из романа какого-нибудь прочитанного? Мы босиком, без оружия разбили Антанту и беляков, а вы нас теперь пугаете немцем!..

— Не вы, а мы разбили Антанту, когда вы соску сосали! — раздраженно сказал Балашов. Но вдруг спохватился, что спорить, в сущности, не с кем, и слабо махнул рукой.