Пропавшие без вести

Правобережная бригада Смолина теперь стояла в непрерывных боях, отбивая все нарастающие танковые атаки, а с левобережья, от Дорогобужской излучины, немцы вели наступление на части Волынского, а также на правый фланг и на центр Чебрецова. Явно — со всех сторон они пробивались к дорогам.

— Вот тут-то, изволите видеть, и ясно, что рубежи обороны нами выбраны точно и правильно! — с удовлетворением сказал Чалый.

Да, они, разумеется, были выбраны правильно, и придется удерживать их все, разделяя усилия войск, направляя удар на восток, на Вязьму, чтобы при всех условиях уничтожить в Вязьме парашютистов и не допустить к соединению с ними фашистские танковые части.

За день были собраны на плацдарме между Днепром и Вязьмой штабные организации нескольких полков и двух дивизий соседней армии, оторванные от своих рассеянных и смятенных частей. Чалый им указал районы сбора и комплектования, установил с ними связь, но дело у них шло вяло, потому что дезорганизованная людская масса плохо приходила в себя, а после того, как пролетели слухи, что в Вязьме десант, среди бойцов, рассеянных по лесному массиву, родились опасные толки о безнадежности положения.

Тем более важной стала задача ликвидировать за ночь парашютистов и Вязьму освободить…

— Товарищ командующий, там девушка вас добивается, — доложил капитан Малютин, работавший за Бурнина.

— Что за девушка? — удивился Балашов.

— Виноват, не девушка, а старший лейтенант Холодкова, начальник полевой почты. Со всей почтой пробилась из Вязьмы.

— С почтой пробилась?! Пробилась из Вязьмы?! А вы называете просто «девушка» — как же так можно! — полушутливо сказал Балашов. — Давайте ее скорее сюда.

Оказалось, эти пять девушек действительно уходили из-под огня фашистов, когда немецкий десант был уже в Вязьме, и ухитрились вывести грузовую машину с мешками разобранных писем.

— Старший лейтенант, да ведь вы же герой и сокровище! Ведь это такая моральная поддержка войскам, лучше какой и не выдумать!

— Я понимаю, товарищ генерал, — сказала она. — Комендант, уезжая, приказал нам все уничтожить. А мы подумали, что в тяжелый момент письмо из дому…

— Как вас звать? — перебил Балашов.

— Позвольте, я вас поцелую, Вера, за всех бойцов, которым вы в трудный час доставите радость.

И вдруг девушка разрыдалась, прильнув к Балашову на грудь.