Пропавшие без вести

 — Что тогда?

Но Острогоров умолк и тупо глядел вперед, в бревенчатую стену блиндажа, не видя ни Балашова, ни капитана.

Наступило молчание. И Балашов и молодой капитан Малютин ощутили всю безысходность судьбы человека, чью злобную исповедь слушали. Капитан уставился в пол, а Балашов старался разглядеть затененное абажуром лицо неудачливого полководца, словно хотел прочесть, чего же сейчас-то в нем больше все-таки — раскаяния, злости или боязни за самого себя… «Отсюда и весь мой провал», — сказал он. — Значит, и после всего его заботит не катастрофа армии, не тысяч людей трагедия, гибель, а личный провал…»

— Какой же ты, оказалось, подлец! — глухо заговорил Балашов.

Капитан не успел уловить мгновенного движения Острогорова, которым тот приложил пистолет к своей голове.

Когда грянул выстрел, Острогоров еще две-три секунды сидел у стола, и только, когда в помещение вбежал дежурный, длинное тело свалилось со стула и наземь скользнул пистолет.

Среди оперативников, вбежавших в блиндаж, появился и Чалый. Он первый все понял, увидав на виске Острогорова пулевую рану.

Все молчали, глядя на это длинное тело, распростертое на полу.

— Товарищи командиры, — отчетливо произнес Чалый, — никого сюда не впускать. Генерал Острогоров случайно ранил себя и будет направлен в санчасть. Нигде никаких разговоров о самоубийстве! Всем немедленно возвратиться к работе! Вызовите санитаров, — приказал он Малютину.

Балашов смотрел молча в темное лицо Острогорова с задранным вверх, поросшим седой щетиной подбородком.

— Приказали явиться, товарищ командующий? — обратился к Балашову Чалый, словно ничего не случилось

— Ну как с правым флангом у Чебрецова? — медленно спросил Балашов, силясь поддаться его тону, но продолжая глядеть на недвижную голову самоубийцы.

— Артиллерии дан приказ и ориентиры. Продолжаем разведку. Дополнительно ставят мины.

Вошли санитары и молча вынесли на носилках тело самоубийцы.

— Нехорошо кончил Логин, — произнес Балашов, садясь к столу, в свое топорной работы кресло. — Не-хо-ро-шо… — повторил он, явно не слыша слов, сказанных Чалым, и глядя на то место, где перед тем лежал мертвый Острогоров.

— Займемся делом, Петр Николаич, — сказал тут же вошедший Ивакин.