Пропавшие без вести

Да, Рокотов появился. В конце марта он неожиданно сообщил Балашову по телефону, что несколько часов проведет в Москве и полтора-два часа из этого времени будет свободен. Обедать? Нет, он уже пообедал

А спустя полчаса после телефонного звонка он уже сам приехал к Петру Николаевичу. Сидели, перебирая в памяти живых и погибших товарищей. Рокотов с особенной болью говорил об Ивакине, который, не выйдя из окружения, застрелился. Ему казалось, что если бы тогда он уговорил Ивакина выехать, тот не погиб бы.

— Он понимал, на что оставался, — возразил Балашов. — Мы этому человеку Вяземской круговой обороной обязаны. Ермишин да Острогоров там такой ералаш натворили!.. Если бы Ивакин тогда еще при тебе не выехал в армии правого фланга, вряд ли удалось бы нам столько времени продержаться…

— А ведь вы стояли в те дни одни-одинешеньки с запада между фашистами и Москвой, — понизив голос, сказал Рокотов. — Как оно получилось, такое зловещее положение, я до сих пор не пойму!.. Вам небось и не думалось, что, кроме вас, перед столицей нет никакого фронта…

— Да что-о ты?! Не может быть! — в изумлении прошептал Балашов.

— И не может быть, и все-таки было! — твердо сказал Рокотов. — Кто-кто, а я-то уж знаю. Ведь и ты поразился тогда, что меня отзывают в такой тяжелый момент. А прибыл на место, на новый рубеж, — кем командовать? Нет никаких войск, ни штабов! И помчался в погоню, а вокруг уж фашисты… И ведь что удивительно: оказалось, что всюду перетасовка такая — переподчиняли в то самое время целые армии.

Для чего?!. А фронта десять дней тогда не было. Открытой стояла Москва… Знал бы об этом Гудериан… Беда! Да-а, вот видишь! И сколько прекрасных людей погибло… А даже некролога не напечатали, когда стало известно, что Ивакин погиб. От Чалого я узнал и про Ивакина и про Острогорова. А Ермишин — как в воду…

Балашов слушал молча. Он не имел оснований не верить Рокотову, но поверить в такое было немыслимо. Ведь он же знал, знал Красную Армию с самого дня ее возникновения.

Это была настоящая армия — мощная, отлично организованная. Не напрасно и не хвастливо считали ее самой сильной армией в мире. Ведь вон как ослаблена ее мощь и организованность! Если бы Фрунзе был жив… Но Балашов отозвался лишь на последнюю фразу Рокотова:

— Позорно Логин покончил: как он бросил Ермишина, гадко себе представить! Если бы не застрелился сам, пришлось бы его… — глухо, с ненавистью ответил Балашов.