Пропавшие без вести

Вот как мы добывали эту победу, — закончил Рокотов.

— А дальше как же, по-твоему, возможно еще повторение прежнего — нарушения связи и управления, прорывы, глупость приказов? — спросил Балашов.

— Да ведь как сказать… — Рокотов чуть замялся, подбирая слова. — В принципе ничего еще не изменилось. Изменение обстановки было конкретное: резко сузился фронт, и все уплотнилось… Я бы сказал, что пока нам не опыт помог, а скорее отчаянность… В общем, много еще неурядиц…

Балашов, слушая Рокотова, сидел с опущенной головой, набычив крутую выпуклость лба.

— Чуется, что надолго затянем, — задумчиво сказал он, — по башке-то он получил под Москвой, а сил у него еще много. — Балашов сказал, как говорилось в народе, «он» и сам усмехнулся этому обороту. Но Рокотов не заметил этого.

— Да, порядочно сил. А мы-то пока-а еще поднакопим!.. Пожалуй, он нашего превосходства не станет ждать! — отозвался вслух Рокотов.

— Боюсь, что Москва его научила, что он теперь подготовится еще крепче, — продолжал Балашов. — У них ведь теорию любят.

Небось сейчас его лучшие генеральские силы сидят над разбором Московской битвы. Конечно, опыт ему показал, что Россия не Франция! И, конечно, он, как и мы, должен сейчас понимать, что теперь уже в последний раз пойдет схватка. Теперь он все силы погонит в бой. И если мы не сумеем разбить его в этом году…

Балашов не договорил, и оба задумались…

— Ну, а если мы в этом году не сумеем? — задал вопрос Рокотов после минуты молчания, глядя в пол и сосредоточенно обводя носком сапога по квадрату паркета.

— А нельзя не суметь! Должны! — сказал Балашов как-то очень просто. — Третьей такой битвы, какая нам предстоит, нельзя себе и представить. И мы в эту, вторую схватку все вложим, и они, хоть из кожи лезь… — Балашов запнулся, на пять секунд замолк и, медленно расставляя слова, закончил: — А если не разобьем в этот раз, то, конечно, не миновать третьей битвы… Но только не скоро ей быть в этом разе, а быть ей тогда после долгих лет муки и рабства… Я этого и представить себе не смею… — И шепотом он добавил: — Я видел, что это такое… Видел своими глазами все эти железные средневековые клетки, дыбу, плети…

Рокотов взглянул на него удивленно и непонимающе:

— Как так — видел? Откуда?

— Понимаешь ли, я тебе не сказал — ведь я сына ищу.

Сын пропал где-то там, вблизи Вязьмы… По госпиталям, ну, везде, где возможно, искали. Конечно, о партизанах мы еще знаем не все… Но тут, в наркомате, я встретил в отделе кадров давнишнего друга.