Пропавший

 – С этими словами Андрей приложился к горлышку корчаги и сделал несколько глотков. Потом снова наполнил кубок, собираясь поднести его боярину. Однако тот стал дергать ногами, пытаясь ударить Андрея по руке.

– Какой ты, однако, ершистый! Прямо непоседа!

Поставив кубок на землю, Андрей связал боярину ноги.

– Так спокойнее будешь.

Но боярин, сжав челюсти и губы, упорно не желал пить из кубка. Вытащив свой нож, Андрей разжал ему зубы, сломав при этом один. Боярин вскрикнул от боли, и Андрей плеснул ему вина в разинутый рот.

Но и Андрей был упорен и настойчив – он зажал боярину нос. Тому надо было как-то дышать, деваться было некуда, и он открыл рот. В этот момент Андрей и влил ему в рот вина из кубка. Боярин вино проглотил, но Андрей еще раз наполнил кубок.

– Пей! Хорошее вино, фряжское; не пожалел на тебя, паскуду. – И еще кубок вина влил в рот боярину.

– А теперь подождем немного. Если ты не соврал, отпущу тебя. Под суд княжий пойду, вину свою признаю.

Четверть часа ничего не происходило. Потом лицо боярина искривилось.

– А мне, ты думаешь, не больно было? Чудом уцелел! И провидением божьим из кубка не отпил, потому что отравил ты его.

По телу боярина пошли судороги, изо рта пузырилась пена. Андрей отвернулся – видеть это было неприятно. Потом боярин затих.

Повернувшись, Андрей увидел – боярин лежит, закатив глаза, и уже не дышит. Андрей нагнулся пощупать пульс на шее, на сонной артерии.

Отвязав боярина от дерева, Андрей освободил ему руки-ноги от веревок и оттащил его тело на дорогу – пусть все выглядит, как несчастный случай. На теле ран нет, и об убийстве никто не подумает.

Он подошел к Зорьке, возле которой по-прежнему стоял боярский конь, положив ей на спину свою морду, взял его под уздцы, отвел к мертвому хозяину и надел на боярскую руку узду. Потом собрал узелок, положив в него корчагу, кубок и стилет. Оглядел место – не забыл ли чего? Моток веревки в узел сунул.

Взобравшись на Зорьку, он направился к городу. По пути, переезжая речку по мосту, развязал узел и бросил в воду и кубок княжеский, и стилет. Туда же полетела корчага. Хотел и веревку швырнуть, но вовремя сообразил – пенька ведь не тонет. Ее он в лес зашвырнул, подальше. Теперь у него не оставалось ни одного предмета.

Потихоньку он стал подстегивать Зорьку, а та и сама к конюшне торопилась, предвкушая отдых.