Пропавший

Как утки после выстрела на крыло поднимутся да к другому берегу полетят – только стрелять успевай!

Озеро было большим, около километра в длину, берега поросли камышом. Жребий идти на другую сторону выпал Андрею.

– Ты озеро обойди, – напутствовал его дед. – Как на другом берегу окажешься, мы стрелять начнем, а ты не зевай.

Андрея не оставляло чувство повторения, «дежавю» – как в американском фильме «День сурка», когда один день проигрывался снова и снова.

Он обошел озеро, приготовил ружье и махнул рукой. Его увидели, и почти тут же прозвучало два выстрела, потом дуплетом – еще два.

С воды взметнулись испуганные утки и стаей потянулись к другому берегу.

Андрей вскинул ружье – выстрел! Одна утка упала в воду. Он повел стволом, взял упреждение, выстрелил еще раз и увидел, как от попадания дроби полетели перья, и утка упала в лесу среди деревьев.

Боясь упустить трофей, Андрей разделся и полез в воду – утку могло отнести от берега. Вода холодная, Пермский край – не Сочи! Бр-р-р!

Он дотянулся до кряквы и выбросил ее на берег.

Выбрался на землю, отмыл ноги от ила, оделся. Надо было искать вторую утку – будет чем перед друзьями похвастать.

Мысленно представив себе траекторию полета и снижения утки, он направился к предполагаемому месту ее падения. А в душе – ликование, радостные чувства переполняют грудь. Он жив, здоров, охотится! И ружье при нем – не осталось на ушкуе, захваченном мордвой. Андрей уже почти уверился, что все – сон, галлюцинации.

Он вошел в лес, осматривая землю. Потом поднял голову – вдруг сбитая им утка зацепилась за ветки? Среди деревьев увидел что-то темное, и сердце забилось, как пойманная птица.

На мгновенно ставших ватными ногах он медленно приблизился. Черт, черт, черт!

Среди деревьев лежал на боку полуразвалившийся фюзеляж самолетика «У-2», недалеко – оторванные крылья. Перкаль был ободран, как ребра, просматривались фанерные шпангоуты.

Он уже знал, что увидит там, в кабине, но все равно подошел ближе. В обеих кабинах были видны скелеты в истлевших одеждах.

Страшно и жутко было смотреть на свои останки. А может, это настоящий Алексей Кочетов, несколько дней жизни которого Андрей прожил?

Ему стало плохо, закололо сердце, закружилась голова. Во рту – сухо, внезапно перестало хватать воздуха. Сроду сердце не беспокоило, он даже не знал, где оно находится.

Так он стоял долго, не меньше получаса – ноги как к земле приросли. Смотрел на самолет, на останки летчика, сопровождающего – или на свои? Мороз шел по коже.