– А что ей будет? Ни царапинки, ест с королевского стола, сюсюкает с гвардейцами… смотреть противно, если уж честно.
– Такая уж она есть, – с облегчением вздохнул он, – дружит со всеми… и что ты от меня хочешь?
– Меня не пускают смотреть! – взвилась она. – Завтра все будут на арене, всё королевство – кроме меня одной! Так нечестно!
– Почему? – спросил Глин с упавшим сердцем. Какую ещё пакость затеяла эта сумасбродка? – Что там будет?
– Даже не знаю! Вроде какой-то суд или разбирательство, скучища, в общем… но почему мне нельзя? Нет, обычно меня на такое силком не затащишь, но теперь… Хотя слушать все эти разговоры о законах всё равно что выковыривать овечью шерсть из зубов.
Одни церемонии, а приговор всегда один и тот же. Невиновных у неё не бывает.
– Кречет! – сообразил Глин. – Это её должны судить, Пурпур говорила.
– Кто бы ни был, я хочу посмотреть, – упрямо сказала Беда. – Если как-нибудь спрятаться здесь, за тобой…
Глин оглянулся по сторонам. Скала справа до сих пор пуста, а слева спит ледяной дракон.
Можно встать на самом краю площадки и поднять крылья, тогда Беду никто снизу не разглядит.
Он снова попробовал потянуться и скривился от боли. Железные зажимы заставляли израненные крылья выгибаться, причиняя страшную боль.
– Извини, – сказал он, – то есть, я попробую, жаль только, не могу расправить крылья пошире, чтобы тебя загородить.
– Ну-ка, покажи! – нахмурилась она.
Дракончик пригнулся, выставляя спину. Беда ахнула.
– Неужели так паршиво? – хмыкнул он. – Кречет учила, что раны закаляют.
Не впервой, заживёт.
Беда покачала головой.
– У ледяных особенные когти, они ими цепляются за лёд, – объяснила она. – Каждая царапина как четыре простых, понял?
– Угу, – кивнул Глин и добавил: – Когда ты рядом, легче.
– Правда?
– Ну, из-за тепла, – пояснил он, отчего-то смутившись. – Тут ветер такой…
– Не знаю, как тебе помочь… – Она придвинулась ближе. – Так лучше?
Он вдруг вспомнил отравленную пещеру и яд, разъедавший кожу.
– Я вот думаю… что, если помазать царапины грязью?
– О, конечно! – радостно воскликнула она, срываясь с места.
– Сейчас принесу, погоди!
– Ха, «погоди», – фыркнул Глин, – как будто я могу пойти прогуляться.
Он подобрал крылья и скорчился, спасаясь от ветра, но без согревающего жара Беды дрожал всё сильнее. Наконец, когда луны уже стояли высоко в небе, она спустилась кругами на каменную площадку, держа в лапах большой каменный котёл с густой бурой грязью.
– Где ты столько набрала? – удивился Глин.
