Да и какой небесный полезет в грязь? Фу!
– Ты просто не понимаешь, это же лучше всего на свете! Ну, после полёта, разве что… и еды. Как есть хочется!
– Теперь мне всю ночь туда-сюда летать, – вздохнула она.
– Да нет, что ты, я просто так, – смутился Глин, – это не обязательно! – но Беда уже упорхнула со скалы.
Дракончик уселся, обернувшись хвостом, и погрузился в размышления.
Мелькнувшая у него мысль отлично объясняла, почему Беде запретили смотреть на суд. Ещё в пещере королева Пурпур обмолвилась, что Кречет нарушила какой-то приказ.
А если ещё вспомнить шрамы от ожогов на лапах… Вообще, не так уж трудно поверить, что Кречет могла попытаться убить собственного детёныша, особенно если с ним было что-то не так.
Беда считает, что мать её убита. Интересно, как она поведёт себя, когда узнает правду?
Глава 20
За ночь Беда принесла ему трёх кроликов и ещё два котла грязи. Оставаясь на краю площадки, она не давала остыть целебной смазке на чешуе дракончика.
Её присутствие помогло и от кошмаров, а разговаривая с ней, Глин всё меньше терзался чувством вины.
Удивительно, ведь она убила куда больше драконов, но совсем не переживала из-за них. Такому хладнокровному спокойствию мог позавидовать хоть уроки у неё бери и учись на примере.
– Тебя не станут искать? – спросил Глин, когда первые солнечные лучи озарили дальний морской горизонт.
Беда покачала головой.
– Я сейчас в пещерах, ищу чёрные камни, и пробуду там до вечера, а суд начнётся на рассвете. Вон, видишь? – Она придвинулась чуть ближе и выглянула из-за его крыла.
Он посмотрел вниз. Зрительские места уже заполнялись. Публика вела себя тише и сдержаннее, чем на состязаниях. Стражники притащили на арену два больших валуна, вбили в землю три железных кольца, расположив их треугольником, и прикрепили к ним тяжёлые цепи.
– Крылья шире, – прошипела Беда, – она идёт!
Королева Пурпур появилась на балконе. Сегодня вместо золотого кольчужного панциря на ней был чёрный, инкрустированный алмазами. К облегчению Глина, она даже не подняла глаз на пленников.
Каменного дерева с Ореолой на этот раз не принесли – видимо, лишние украшения считались на суде неуместными.
Наконец на арену втащили шипящую и извивающуюся Кречет. Пасть ей связали, чтобы помешать плеваться огнём. Лапы и хвост также были скованы цепями.
– Даже странно, – шепнул Глин, – я всегда терпеть не мог Кречет, но не могу видеть, когда с ней так обращаются.
– Откуда ты её знаешь?
– Она и ещё двое воспитывали нас под горой в пещерах.
