Прорвемся, опера!

Можно же будет, Паха, женить Сан Саныча?

— Он точно будет не против, — сказал я, и все засмеялись.

Но смех резко стих. Стало светлее от фар, а заехавший во двор серый милицейский уазик на пару секунд включил мигалку, обозначая себя. Всё вокруг озарило синим.

— Посидели, блин, — мрачно сказал кто-то из них.

Водила остался сидеть, а из бобика вышли двое ППС-ников в серой полёвке и дермантиновых форменных куртках под черную кожу. У одного на плече висел укороченный автомат.

— Сворачиваемся и валим отсюда! — громко и грубо пробурчал усатый старшина, очень высокий мужик, почти под два метра.

Видимо, из соседей кто-то настучал на нашу компанию — возможно, ещё до того, как я подошёл. Может усатый и забрать, начало месяца, показатели по пьяным надо выполнять, административку стричь. В этих числах угодить в медвытрезвитель проще простого. Впрочем, парни легко не дадутся, и патруль вызовет подмогу. Помню это…

— Да что мы сделали-то? — спросил Орлов, поднимаясь им навстречу. — Сидим спокойно, ещё даже десяти нет.

— Окна бьёте.

— Да не бьём мы…

Вот так, капля за каплей, и однажды они не выдержат. Все считают их опасными, боятся, но норовят как-то задеть, а парни достаточно крутые, чтобы дать сдачи. Вот сейчас я понимал, как они могут дойти до той жизни, шаг за шагом…

— Я разберусь, — я поднялся. Ксива у меня в кармане, но доставать пока не буду. — Спокойно парни, решим всё.

— А ты ещё кто? — спросил высоченный старшина, уставившись на меня.

Звали его Аркадий Фёдорыч, помнил я его хорошо, но на язык так и просилось — дядя Стёпа, настолько он был высокий.

— Аркадий Фёдорыч, Васильев я, опер из УГРО. Узнал? Сын Лёхи Васильева.

— И? — он нахмурил брови.

— Всё под контролем. Я за ними присматриваю, — сказал я. — Парни спокойные, сидят, выпивают мало, не буянят.

— Звон слышали жильцы.

— Случайность… Это бутылка разбилась, даже убрали осколки, всё чисто.

— Ну, точно спокойные? — недоверчиво спросил он.

— Да, за них отвечаю, всё нормально будет. Из армии вернулись на днях.

— Оттуда? — спросил дядя Стёпа, напрягшись.

— Оттуда, — многозначительно кивнул я.

— Ну это, — он немного расслабился и понимающе проговорил. — Я-то не против, пусть сидят. Сам в Афгане был. Но тут позвонили в дежурку, что буйные хулиганят, мы приехали.

— А кто? Дед Кукушкин?

— А кто ещё-то? — милиционер чиркнул спичками и прикурил. — Он же вечно на всех жалуется.