Против течения

Это правда, вспомнила Энн, и все же с самого начала она остерегалась его.

«Почему?» — спрашивала она себя.

Даже сейчас она боялась Джона, очень боялась. Может быть, она чувствовала, что рано или поздно он поймет ее?

Она приложила ладони к щекам и сказала откровенно, искренне, из глубины сердца:

— Я потерялась. Потерялась и боюсь. Все здесь слишком величественное. Слишком величественное для моего понимания.

— О нет, это не так, — мягко возразил Синклер. — Вы освоитесь очень скоро. А потеряли вы человека, в котором черпали силу.

Ведь вам пришлось принять множество больших и важных решений. Не позволяйте себе паниковать, воображая, что все ваши поступки неверны. Настоящая причина в том, что события разворачиваются слишком быстро. Прислушивайтесь к голосу инстинкта, чтобы понять, что верно и где правда. И не давайте глазам уводить вас с пути. Сердце — лучший гид.

— Именно такие вещи говорил мне папа, — прошептала Энн.

— Такие вещи он будет говорить вам и впредь, если вы готовы слушать.

Энн быстро взглянула на него. В глазах ее стояли слезы.

— Я в этом уверен, — ответил Синклер.

Она улыбнулась ему, и губы ее задрожали:

— Значит, все остальное не так уж существенно, не так ли?

— Ничто иное не будет иметь значения, если вы будете слушать и если вас поведут по жизни те, кто вас любит. Их много, знаете ли вы это? И тех, кто оставил нас, и тех, кто все еще с нами.

Последние слова он сказал твердо, словно хотел напомнить о них, но не успел.

В этот момент дверь открылась и в библиотеку с шумом ввалились близнецы. Джон следовал за ними.

— О Энн, мы осматривали дом и нашли самый великолепный бальный зал, а пол в нем такой скользкий! Мы покатались на нем. В доме шесть лестниц! Можешь ли ты поверить? Шесть лестниц в одном доме! И мы собираемся подняться на крышу. Баркер сказал нам, что в ясный день оттуда видны шесть графств и море.

Близнецы перевели дыхание, и Энн получила возможность произнести:

— Послушайте, дорогие, я не собираюсь останавливать вас, но вам необходимо кое-что выслушать.

Помните того мужчину, который сегодня утром ехал с вами в поезде?

— Толстяка? — спросила Энтониета.

— Мистера Уотни? — уточнил Энтони.

— Правильно. И видели, как он говорил со мной на станции? — Близнецы кивнули. — Ну так вот, он киномагнат.

— Да, он говорил нам, — перебил Энтони, — и объяснил, каким образом он монтирует фильм после того, как съемки закончены.