Против ветра, мимо облаков

 — Назарову хотелось бы дать оплеуху «дяде Валере». — Но Вику ни в чем не обвиняют.

— Валерий Андреевич, Вика никого не убивала. — Назаров посмотрел на гостя в упор. — Или вы уже вынесли вердикт, даже не зная фактов?

— А что тут знать? — Станишевский наконец посмотрел на Назарова. — Она и Дарину вроде как не убивала, а оказалось, что убила. В тюрьму просто так не сажают, разве нет? Но я думал… Женя, этого пока нет в газетах, но неужели моей семье снова придется пройти через весь этот ужас? Снова будут копаться в нашем грязном белье, придумывать небылицы, преследовать? Мы не в ответе за преступления Виктории, и, будь моя воля, я бы ее расстрелял.

Такие не исправляются, это как бешеная собака, которую остается только пристрелить. А ведь, по сути, наказывают не преступника, ему-то тюрьма — дом родной, а наказывают семью. Мы всех детей воспитывали одинаково, и почему из Виктории получилась убийца? Может, у нее с головой что-то? Женя, мы места себе не находим, Раиса уже валидол пьет, а я… Женя, у меня к тебе большая просьба.

— Я понимаю, что все газеты живут за счет разных жареных фактов. Это когда-то мы читали о спорте, надоях молока и вести с полей, а теперь мир перевернулся, и для газет чем хуже, тем лучше. И твоя газета самая крупная и влиятельная в нашем регионе. И если есть хоть малейшая возможность не начинать травлю нашей семьи… Ты пойми, что бы ни совершила Виктория, мы понятия об этом не имеем, а у Никиты сейчас неприятности, и если снова примутся трепать нашу семью, копаться, для его карьеры это будет губительно.

Никита очень переживает, что…

— Валерий Андреевич, а откуда вам стало известно, что Вику допрашивали в связи с убийством?

— Для меня — да. Официальных сообщений не было, в Интернете проскочила единственная строчка, и…

— Женя, я не последний в городе человек, и у меня есть друзья, которые… О господи, это уже было в Интернете?! — Станишевский осекся под пристальным взглядом Назарова. — Мне позвонил Николай.

Мы с ним старые друзья.

Конечно же, быть старым другом Коли-Паука — это гораздо престижнее, чем дочь-убийца. Желание стукнуть гостя чем-то тяжелым по голове стало почти нестерпимым.

— Вам позвонил Николай Ладыжников и сообщил, что…

— Ну да. — Станишевский взмахнул рукой. — Мы даже не знали, что она вышла из тюрьмы! Мы надеялись… Вернее, мы ожидали, что раз уж присяжные были к ней так снисходительны, то она, по крайней мере, отсидит полный срок.