Против ветра, мимо облаков

Назаров недовольно поморщился: он несколько раз просил секретаршу не беспокоить его, и секретарша отлично знала, что он торопится и нервничает.

— К вам пришел Валерий Андреевич Станишевский, впустить?

Назаров вздрогнул. Викиного отца он знал, но не видел много лет — с тех пор, как Вика ушла от родителей, чтобы жить с бабушкой, у него не было причин видеться с ее отцом, да и слишком разными дорогами они ходили, чтобы даже просто пересекаться. И вот теперь Станишевский здесь.

Назаров никогда не питал к нему теплых чувств, как и ко всей Викиной семейке, а Дарину и вовсе терпеть не мог, до того она была неприятной и высокомерной.

Мать Виктории, Раиса Станишевская, всегда казалась ему застывшей ледяной глыбой, внутри которой замурован злобный Чужой, а Никита при всех его футбольных талантах казался вечно на взводе, всегда готовый вступить в драку, и главным аргументом для него было дать оппоненту в морду.

Старший Станишевский на фоне своих домочадцев выглядел почти человекообразным. Когда он приезжал в Привольное, то с видимым удовольствием проводил время с местными ребятами, но к Вике относился равнодушно — бегает там какая-то, для спорта непригодна, ну и пусть себе живет, как знает, тем более что она никому не мешает.

Изучив практически все интервью и статьи, которые появились в прессе после убийства Дарины, Назаров только удивлялся, с какой злостью говорили о Вике незнакомые люди, которые ее даже не знали. Что это было, злобная радость от того, что у женщины, добившейся успеха, неприятности? Назаров склонялся к этому варианту, публичная личность всегда вызывает интерес, зависть, и злобную зависть в том числе, и полить грязью человека, который несоизмеримо выше простого обывателя и который добился того, чего большинство этих интернет-писак никогда не добьются, — это ли не радость для посредственности.

Об этом Назаров писал в своих книгах, и вакханалия вокруг Виктории была подтверждением его правоты.

К тому же в тех статьях не было ни слова правды, просто дело оказалось очень горячее: как же, звезда и чемпионка, и убита собственной сестрой, звездой местного телевидения, да еще на почве ревности! Но Назаров-то знал, что Вика и ревность несовместимы.

Он читал пасквили, один грязнее другого, и среди этой вакханалии обнаружил несколько статей с интервью, которые давали разным изданиям родители убитой.

То, что они родители и предполагаемой убийцы, как-то не звучало, хотя для журналистов это была благодатная тема.