Против ветра, мимо облаков

Ну а бабушке я рассказала, что поссорилась с ними и больше не вернусь, а она и рада была, что я останусь жить с ней, мы же всегда этого хотели. Тут Женька тогда жил, ну и Аленка тоже здесь, и Юрка ее. Мы с Женькой вместе ездили в универ и обратно домой, и много чего делали вместе тогда…

Вика вздохнула, вспоминая те несколько счастливых лет, когда она наконец не была вынуждена жить в родительском доме, а в Привольном ее ждали натопленная печка, кошка Мурка на бабушкиных коленях, и все, кого она любила, были рядом.

— А потом оно как-то само все сошло на нет. — Вика закрыла глаза, и Мурка снова шла к ней со стороны леса. — Когда Женька начал работать в газете, написал первую книгу, разместил ее в Интернете, она вдруг стала очень популярной, ее перевели на несколько языков. Мы так радовались, ведь писательство — тяжелый труд и часто неблагодарный, а тут сразу такой успех! Он поехал на презентацию во Франкфурт, там ежегодная книжная ярмарка проходила, и подписал контракт еще на две книги.

И вторую ему нужно было писать в Париже, окунуться в атмосферу, так сказать. А мне вдруг дали собственную программу, и через некоторое время мне стали приходить письма, меня начали узнавать на улице — а Женька этому не радовался. Я радовалась его успеху, а он моему — нет. Тогда, наверное, все пошло не так. Вдруг стала появляться Дарина: то на студию заявится, то в университете меня встретит, и все с разговорами какими-то, трижды ненужными.

— Да глупости. — Вика вздохнула.

 — Вот я не понимаю, я не так все поняла, и нужно уметь мыслить не стереотипно, тем более что я такая известная журналистка, а предрассудки как у старухи, и бла-бла-бла. Она была мне неприятна, понимаешь? У нее тогда как раз карьера гимнастки закончилась, и она маялась дурью, ища себе попутно мужа, благодаря которому займет определенное положение, ей казалось, что я вращаюсь среди таких людей. Ну, отчасти это было правдой, но я совершенно не собиралась восстанавливать родственные связи, которых не было. То она не замечает меня вообще или поливает презрением, а тут бегает за мной, пытаясь что-то от меня получить взамен на мифическое восстановление каких-то несуществующих связей. Подсылала ко мне Ирину…

— Дочь Ладыжникова. — Вика засмеялась. — Хорошая девочка, но когда она пошла на факультет журналистики, над ней реально хохотали.

— Рона, она никакой не журналист, это не ее. Не помогли ни репетиторы, ни усиленные занятия.