Провинциальная девчонка

Какое облегчение больше не выкручиваться. Ничего не придумывать. Не притворяться перед вами, старички. Камерон прав. Я задумал это давно. Больше четырех лет назад, – беззастенчиво похвастался он. – Любил ли я когда-нибудь Кэтрин? Может быть, в самом начале, прежде чем она превратилась в одержимую наглую свинью. Забавно, как любовь может так быстро превратиться в ненависть. Впрочем, может, я и вообще ее не любил. Должно быть, всему виной трастовый фонд. Вот от денежек я без ума.

Даллас уронила стакан, упавший с глухим стуком на ковер.

– Что ты сделал с нами? – сдавленно прошептала она.

– То, что должен был сделать, – оправдывался Джон. – И ничуть не сожалею. То есть нет, это не совсем так. Жаль, что я пригласил Линдси переехать ко мне. Нет, конечно, поиметь се было совсем неплохо. Каждая минута была чистым наслаждением. Она так хочет угодить мне, что делает в постели все, о чем бы я ни попросил. Поверите, буквально все. Но в последнее время от нее никак не отвяжешься, липнет, как клей, а я не собираюсь снова надевать на себя кандалы, нет уж, слуга покорный.

– Сукин ты сын! – прорычал Камерон.

– Да, я такой, – как ни в чем не бывало согласился Джон. – Хочешь знать самое интересное, помимо трастового фунта хрюшки? Все было чертовски легко.

– Ты убил ее, – констатировала Даллас, закрывая папку. Джон чуть заерзал на стуле.

– Ошибаешься. Яне убивал ее. Убили мы.

– Сейчас мне станет плохо, – пробормотала Даллас и ринулась в туалет. Джон, казалось, еще больше развеселился и знаком велел официанту принести выпивку на всю компанию.

Они сидели молча, скованно, как незнакомые, погруженные в свои мысли люди. После того как официант принес заказ, Джон насмешливо спросил:

– Бьюсь об заклад, Камерон, ты готов убить меня голыми руками, верно?

– Во всяком случае, это мое горячее желание, – ответил вместо Камерона Престон.

Джон покачал головой.

– К чему столько пыла? Ты всегда был слишком горяч, Престон, а после занятий культуризмом вполне можешь переломать мне все кости. Но не будь меня, ты уже загорал бы в тюрьме.

Камерон съежился от стыда и отвращения.

– Знаю я, что совести у тебя немного, но в жизни не предлагал, что ты пас кинешь. Мы – все, что у тебя есть, Джон. Без нас ты… ничто.