Провинциальная история

А если и придут, то…

…найдется ли та, что опознает его средь иных воронов?

И если так, то… навеки Ежи останется служить? Что в человеческом обличье, что в ином…

Святого покачал головой:

— Не всякая сказка правдива.

Ведьмак лишь плечами пожал: он ведь в голове Ежи, в теле его и душе, а стало быть, ничего-то нет, что было бы скрыто.

— Расскажи, — попросил Ежи и добавил жалобно. — Пожалуйста.

Что-то подсказывало, что просто умереть ему не позволят.

— Расскажу, — старик присел, скрестивши ноги и руки возложил на колени.

Спина его осталась прямой. Ежи попытался было повторить, но собственное его тело, даже сотворенное здесь, слушалось плохо. — Что ты знаешь о ведьмаках?

— Их не существует, — убежденно сказал Ежи.

…и вновь вспомнился низкий пришептывающий прабабкин голос, и история про жеребца, на которого накинули зачарованную узду. Хорош жеребец, и купить его хотят, да только никак неможно с уздечкою продавать.

Смеяться Святогор не стал.

— Давным-давно, когда мир сотворили, был он прекрасен и вечен во всем, от гор и океанов до цветка распоследнего.

Ничто-то в мире не умирало, но и ничего не могло родиться, ибо не было больше в мире места. Тогда-то и поняли боги, что ошиблись, что всему-то должен быть свой срок. Так появилась смерть.

…человек устал бежать. Он все пытался сбросить с плеч мешок, но тот словно прилип.

— А с нею и новая сила.

…сил у него почти не осталось.

Порой останавливался, грозя темноте и тем, кто в ней скрывался, кулаками. Однажды даже выстрелил и, выстрел этот разорвал ночь.

— Никто-то не хотел касаться её, ибо сила рождения светла, а сила смерти — темна. Пришлось богам жребий бросать. И выпал белый камень Море, хозяйке родников, из которых половина осталась живыми, а половина переродилась. А другой Хосу — хозяину дорог… и всем-то… так получилось, что разделили боги обличья. И в мире наступило равновесие.

Человек остановился.

Он не был трусом. Подлецом. Сволочью — да. Но не трусом. И теперь, прижимаясь спиной к стволу огромного дерева, он смотрел в темноту, ожидая, когда за ним придут.

Стая еще не наигралась. Почти утратившие не только обличье человеческое, но и разум, звери желали славной охоты.

— Так уж вышло, что сила жизни разлилась по миру все ж раньше, оттого и больше её. Она и в воде, и в земле, и в воздухе, везде-то — только руку протяни. И люди, сотворенные ею, к ней же и тянутся, её пользуют. Тогда как сила иная, темная, она света сторонится, — Святогор оглаживал косы свои.