Провинциальная история

— Про науку меня не спрашивай, — Святогор махнул рукой. — Только скажу тебе так, что на всякого мудреца своя простота найдется. Я вышел из той ложбины, не понимая, что обрел. Потом… учился. Как оно получалось. Бродил по миру. То тут, то там… выпало как-то встретить и подобного мне, но старого. Древнего даже. Тогда-то и понял, сколь опасен мой дар.

…тот человек, пытался драться, да только разве способен выстоять он против созданий, которых обычным-то клинком не возьмешь?

И крик затих. А стая…

…иных вещей Ежи видеть не желал.

— Мой наставник жил на свете не одну сотню лет…

— Все возможно. Смотря, какой ценой… и жил он на мельнице, правда, старой. Муку туда не возили давно, да и местные знали, что вовсе не стоит лишний раз приближаться. Умел он… многое умел. Учеников опять же брал. Покупал. Искал парня с искрою да к родителям наведывался, обещал… в иных сказках и правда имеется.

— Тот, кто отмечен силой смерти, сумеет свою отвести… перевести. Было бы на кого.

— Я учился. Я был бы хорошей жертвой, глядишь, не на один год хватило бы, да только, сам понимаешь, я жертвой становиться не желал.

И одним ведьмаком стало меньше.

Вожак, державшийся в стороне, вскинул голову и завыл.

— Тоже мается… помоги ему.

— Подумай. Ты ж ученый, — это прозвучало насмешкой, впрочем, вскоре Святогор посерьезнел. — Мне уж недолго осталось. К счастью, вышел мой срок. Дождался.

— Твой… этот вот… правнук. Его, к слову, сожрали.

— И поделом. Дрянная кровь… говорил я старшенькому, что глядеть надобно, кого в жены берешь.

А нет, уперся, что, мол, красива… красива и вправду была, да подловата. Стравила моих сыновей промеж собой, чтоб наследство делить не пришлось.

Святогор тяжко вздохнул.

— Я семьею поздно обзавелся, когда уж понял, что вот-вот срок подойдет, а уйти, силу не отдавши, мне не дозволено. Понадеялся грешным делом, что из детей выберу кого, такого, чтоб достойный… и выбрал. Младшенький мой диво разумным был. Толковым. Я его учил… учить учил, да не заметил… это все она, змея… подговорила… любовь… бойся любви.

Страшная это вещь на самом-то деле. Брат на брата пойдет, сын на отца руку поднимет. Да и сам в землю ляжет, лишь бы угодить ей, той, которая одному обещалась, другому улыбалась, а третьему дурное нашептала. И ко мне приходила, мол, жена моя покойная, и не дело это мужчине одному, что лишь слово мое и от прочих откажется. Погнал я её, еще невесту, тогда. Жаль, не проклял, как хотелось. Пожалел дуру… даже пообещал, что не трону ни её, ни её детей, коль будут.