Птицеед

Амбруаз говорит, что весь район Кварталов зиждется на одном гигантском подземелье, ибо здесь, а не только в Курганах Рут, добывали первый строительный камень для костей Айурэ. Лично я слова учёного проверять не собирался, искренне считая, что есть ли подземелья или нет их, в моей жизни совершенно ничего не изменится.

Здесь ломаные улицы одно- и двухэтажных домов, преимущественно деревянных, с серыми крышами, высокими печными трубами и всегда чёрными флюгерами. Выше жилых кварталов, на берегу, где до воды приходится спускаться чередой каменных лестниц, находятся пирс и лодки, перевозящие всех желающих на противоположную сторону, к Пляске Страниц или районам, которые охватывает Правая дуга речной дельты.

Также на границе с Безымяньем стоят казармы двух пехотных полков, и множество солдат живут поблизости. Именно поэтому тут тихо и безопасно, несмотря на соседство бедных районов.

Ну, или относительно тихо. Ибо полная тишина есть только на кладбище, под могильной плитой.

В Кварталах Пришлых мой брат купил свой первый дом, как только у него появилась возможность покинуть особняк Фрок.

Узкое двухэтажное строение, где на нижнем было лишь две комнаты — столовая, да спальня, а на верхнем — одна, которую использовали под библиотеку и лабораторию.

Эта «нора», как называл её Рейн, со сквозняками из-под плохо прилегающих оконных рам, приютилась, прижимаясь одной стеной к лавке кровельщика, а другой к курьерской голубятне, провонявшей помётом, мокрыми перьями и всей возможной грязью старого птичника.

Специфическое местечко, но я люблю его всем сердцем, ибо это начало моей новой жизни и долгожданный глоток настоящей свободы.

Мы прожили тут пару лет, пока не переехали в более приличные апартаменты на противоположном берегу реки, поближе к центру. Этот же дом Рейн не стал продавать. Вряд ли им владели те же сентиментальные чувства, что и мной. У моего старшего брата трезвый расчёт оставался на первом месте, и поэтому он с Оделией приспособил пустующую обитель для своих целей — свозили сюда из Ила… всякое.

Изучали и хранили, превратив второй этаж в склад непонятных вещей.

Когда они оба исчезли и официальные лица в Айурэ сочли их погибшими, я вступил в право наследования, и сейчас дом принадлежит мне. Я ничего здесь не менял, лишь выбросил часть хлама. Содержал, оплачивал налоги в районную казну и побывал тут один раз за восемь лет.

Об этом пристанище в принципе мало кто знал.