Птицы Великого леса

А по весне фди меня на Трёх холмах, как снег растает. На русалью седмицу, в последний день. Выполню последнее своё обефание.

Он закивал, даже поклонился и попятился поспешно к двери, прижимая куколку к груди.

Ежи вышел из избы, спустился по ступеням и остановился, вновь наткнувшись на внимательный взгляд пустых глазниц черепа. Солнце в этот день скрывалось за серыми облаками, и не виднелось ни мазка голубой краски на всём бескрайнем небосклоне.

Ночь выдалась морозной, подтаявший снег заледенел, и идти стало скользко.

Но дорога легко стелилась под ноги. Ежи пошёл быстро и постарался не думать, что оставлял позади, кем или чем был младенец, кому служила Здислава и что стоило ждать от неё в будущем. В котомке за плечами он нёс своё спасение. Впереди ждала встреча с лучшим другом. Большего Ежи не мог желать.

Минуя старую яблоню с человеческим черепом, он пошёл по тропинке через лес и дальше по дороге от деревни к большому восточному тракту, возвращаясь на старый пройденный минувшим летом путь.

Этот день был иным, чем предыдущий, но ничуть не хуже для того, чтобы отправиться в дорогу, подальше от прошлого.

Мы смежены, блаженно и тепло,

Как правое и левое крыло.

Думалось, что жар тел должен прогнать стужу, но Дара не могла найти покоя. Она тянула силу из князя, глотала жадно, теряясь, забываясь, но стоило спальне погрузиться во тьму, как вернулись беспокойные мысли.

Она пообещала себе, что больше не придёт к Снежному князю, но стоило один раз посмотреть в глаза Милошу, и она забыла о клятвах, посреди ночи прибежала к Ярополку за спасением, теплом и страстью.

Как оковы самой себе на руки надела по собственной воле. Возьми, князь, никому своё не отдавай.

Но Ярополк заснул, и Дару снова потянуло прочь от князя. Она присела на постели, не в силах лежать спокойно.

Ярополк почти не говорил о Милоше, только спросил, можно ли доверять чародею.

«Ни за что на свете», – хотела сказать Дара, но ответила:

– Конечно. Он защищал меня от Охотников в Совине.

Он такой же, как она. Никто не сможет понять её лучше. Не его ли это были слова? Или Дара сама их придумала?

Бездумно она касалась кончиками пальцев своих губ, водила по щекам и шее, перебирала распущенные волосы. Её кожа ещё горела от прикосновений князя, но она улыбалась, вспоминая чужие поцелуи.

Лицо её скривилось. Дара закрыла себе рот рукой, сдерживая всхлип. Слёзы пришли так же внезапно, как глупая радость.