Птицы Великого леса

– Волхв пытался спастись и обратился медведем, попался каким-то ублюдкам, и они его забили…

– Хорошо, – процедила Дара.

– Хорошо. Я рада, что он мёртв.

Милош сделал шаг в сторону, пригляделся. Девичье лицо было холодным, равнодушным.

– Рада? – повторил он с отвращением.

– Дедушка игрался со мной, притворялся другом, а сам только искал, под кого бы меня подложить. Знаешь, думаю, он и тебя помог спасти только потому, что ты тогда набрался силы из фарадальского чуда и мог стать отцом для лешего. Он просто хотел, чтобы я принесла ребёнка в жертву лесу.

– Дедушку забили топором, как дикого зверя. Размозжили голову и закололи, насквозь проткнули…

Дара посмотрела на него исподлобья, неожиданно стыдливо, но упрямство снова зажглось в тёмных глазах.

– Тебе больше жаль старика, которого ты увидел вчера впервые, чем меня. Хотя это меня растили, как лошадь в княжеской конюшне, только чтобы родила хорошего жеребёнка.

– Дар, – Имя вырвалось из груди вместе с тяжёлым вздохом.

Тошно стало от мысли, что Дара была права. Вина душила Милоша, с каждым часом только крепче сжимала хватку. Перед кем бы он ни попытался искупить свою вину, всё становилось только хуже. Он убил Весю, погубил Ежи. И Дара, какой бы она ни была, тоже страдала из-за него. Она могла избежать Хозяина леса, если бы не Милош.

Он подбирал верные слова, но Дара уже развернулась и пошла вверх по улице, к детинцу. Растрёпанные косы свисали на спину, лента в одной из них расплелась.

– После заката встретимся у князя! – крикнула она через плечо и нырнула куда-то в переулок.

Милош постоял на месте, наблюдая за поднявшейся в городе суетой, и направился обратно к посаду. Он сошёл с мостовой, чтобы не мешаться на пути выдвинувшегося из детинца войска. Ополчение уходило из города.

Сверху слышалась ругань. Дара закинула голову, разглядывая потолок.

– Княгиня, говорят, умом повредилась, отказывается из города уходить.

Дара покосилась на Ярополка, но промолчала.

Навьи духи преследовали княгиню днём и ночью по приказу лесной ведьмы. Они залезали к ней в постель, мешали её завтраку и дёргали за волосы, пока она молилась. Слуги шептались, будто Здебора вовсе перестала спать. Она боялась закрыть глаза, потому что кто-нибудь из духов тут же садился ей на грудь. Другим людям дети Нави не показывались, только княгине, и она кричала по ночам, пытаясь спрятаться от бесплотных теней, домового и кикиморы.