Птицы Великого леса

Медленно, переваливаясь с боку на бок, Чернек спустился по ступеням. Кирилл больше не лез вперёд него, поддержал за руку князя. Кто-то вложил в ладонь Чернека нож. Ярополк попытался встать. Милош не видел его лица, только спину – широкую, медвежью.

Чернек был ниже Ярополка и толще. Даже раненый, истощённый Снежный князь смотрелся рядом с ним внушительно. Чернек держал нож в руке, за Чернеком собралась толпа соратников, Чернеку прямо в ноги бросили умирающего Ярополка, и всё равно рука его дрожала. Он замахнулся для удара, Ярополк схватил его за запястье, и одновременно Милош сплёл заклятие.

– Милош, не шевелись! – приказал Гармахис.

И Милош застыл. На миг показалось, что и все остальные с ним тоже остановились, но нет. Мир вокруг закрутился в хороводе.

Кирилл нырнул Чернеку под руку, ножом ударил под рёбра Ярополку.

И с другой стороны подлетел незнакомый боярин. Лицо перекошено от ужаса, но рука уже занесла скрамасакс.

Ему ударили по руке, он отпустил Чернека, попятился, покачнулся, но устоял.

Они били, терзали, резали, ломали. Снова и снова. Снова и снова. А Милош не шевелился. Он смотрел, смотрел во все глаза и не мог отвернуться. И в какой-то миг, когда Ярополк вырвался из толпы, потянулся рукой вперёд, подтягивая себя, пытаясь вырваться, ему наступили на руку, ударили топором по пальцам, и Милош понял: они придут за ним.

Когда не останется ничего от Снежного князя, они примутся за чародея.

Бил Чернек, его гридни и бояре. Они смеялись, ругались, кричали. Их лица исказило от гнева, их одежды были забрызганы кровью. Ярополк уже не кричал. И когда они наконец расступились, видно было, что от ран поднимался пар.

Мысли понеслись вскачь.

Они смотрели на Милоша. Они все смотрели на Милоша и хотели ещё крови. Но тут из-за спин знати вышел человек в золотой маске, и они покорно расступились, склонили головы.

– Чародей, – позвал знакомый певучий голос.

По-ратиславски Гармахис говорил хуже, чем по-рдзенски, и Милош с удовольствием посмеялся бы над его произношением, да не до смеха было.

Гармахис ступал по голой земле и явно не опасался скверны. Неудивительно, что раньше ничто не выдало его присутствия. Как огонь фарадальского чуда и золото в крови чародея ощущались единым целым, так же чёрная мёртвая земля принимала бидьярца за продолжение себя.

Милош щурился, разглядывая его.