Птицы Великого леса

Она уничтожала себя, чтобы уничтожить ненавистный город. Она чуть не потеряла собственную жизнь, творя заклятия. Теперь Дара была сильна, как никогда прежде. И огонь, рождённый в её руках, не истощал её.

Поджигая землю и дома, Дара тут же черпала силу у разгоревшегося пожара. И так раз за разом, до бесконечности.

На перекрёстке Стрельной и Охотничьей улиц она остановилась. Третьяны нигде не было. Ни во всполохах пожара, ни в темноте убегавшей вниз Стрельной улицы не было заметно никого, кроме духов.

Могло ли что-нибудь задержать Третьяну? Дара решила подождать.

Но время шло, пожар всё ближе подбирался к перекрёстку.

Что могло случиться с ней? Дара видела огонь вдалеке на Охотничьей улице, видела, что земля в начале перекрёстка была очищена от скверны, но дальше, там, где улица заворачивала влево, справилась ли Третьяна с проклятием Здиславы?

Пойти следом она не могла, опасаясь сгореть, двинуться навстречу тоже – они бы загнали себя в ловушку.

Пламя от детинца бежало следом. Огонь перекинулся на дома у перекрёстка.

Зашипела скверна, испаряясь от жара. Духи поскакали дальше по верхам, разнося огоньки. Скоро весь город потонет в пламени. Нужно было скорее очистить землю.

И она решилась пойти дальше по Стрельной улице до следующего перекрёстка. В стороне, там, где пролегал Боярский тупик, тоже начался пожар. Значит, Милош делал всё, как и договорились. Дара дождалась его на перекрёстке. Позади него от выжженной земли поднимался дым. Тени скрывали лицо Милоша.

– Ну как? – спросила Дара.

Он просто кивнул, и это показалось подозрительным.

Милош прошёл мимо, миновав перекрёсток, остановился на углу, где начиналась узкая дорога к Скотьим воротам.

– Увидимся у Дальних ворот, – сказал он и направился дальше. Всполохи огня и дым порождали длинные уродливые тени и туманили зрение, но Дара готова была поклясться, что Милош несколько раз споткнулся.

Вновь она надолго осталась одна наедине с духами. Они подбадривали её, когда не хватало сил идти дальше, они разносили огонь в избы, конюшни и лавки, когда у Дары начинало жечь ладони.

Дети Нави радостно плясали вокруг белого каменного храма, когда Дара, собрав огонь с соседних домов, направила его на крышу и разрушила золотые купола. С дребезжащим возмущённым плачем позолоченные листы меди падали на землю. Запылали деревянные балки, и большой храм стал походить на свечу. Духи завели недружную восторженную песню, и Дара подпевала им, хотя не знала слов.