Птицы Великого леса

 – Что мне теперь делать? Как поступить, чтобы никого случайно не убить?

– А кого ты убьёфь, кроме фародеев? Весной симе не нуфны люди. Только они, – она кивнула в сторону. Ежи обернулся. Среди сосен мелькали горящие любопытные глаза духов. – Благодари меня, пусторофдённый. Я дала тебе силу.

Ведьма вдруг напряглась, оглянулась по сторонам, повела носом, громко вбирая воздух.

– Ты притафил за собой лесную тварь, – с отвращением прошипела она. – Поди прось! Увидимся на русальей седмисе.

И захлопнула с грохотом дверь.

Ежи остался стоять на крыльце, не желая поверить, что надежды не осталось, что нельзя было ничего исправить. Он – чудовище, нечто настолько страшное и мерзкое, что даже ведьма испытывала к нему отвращение.

Куда ему податься? Куда пойти? Весь путь от Лисецка до Пясков он проделал, желая избавиться от проклятия, а остался ни с чем.

Он посмотрел на реку. Лёд на Модре уже тронулся. Весеннее солнце играло со льдом и водой, и на миг показалось, что это не река, а огромная серебряночешуйчатая змея ползла с юга на север, отделяя Рдзению от Ратиславии, отсекая Ежи все пути домой.

Там, на другом берегу, его родной край, его город, но туда пути не было.

И позади, на этом берегу, его тоже ничего не держало. Если раньше он стремился к Весе, то сам же её и погубил. Если прежде Ежи искал защиты Милоша, то больше не смел на неё рассчитывать.

Он всё разрушил, пытаясь спасти. Он ни на что не годен. Пусторождённый. Бестолковый. Никчёмный. Проклятый. Останься он совсем один, так сбросился бы с берега прямо в реку.

Ежи быстро бы утонул в ледяной воде, и его тело унесло бы течением. Дальше на севере не было ничего, кроме Мёртвого города, и его тело никогда бы не нашли.

Но за перелеском Ежи ждала Горица, и пришлось возвращаться.

Он брёл, не различая дороги, спотыкался, утирал слёзы и сопли, плакал, как маленький. Его шатало, точно пьяного, и ноги подгибались. Ежи запнулся о корягу, упал в рыхлый мокрый снег и остался на земле, не в силах подняться.

Весняна мертва. Милош боялся его.

А он? Никчёмный! Слабый! Пусторождённый! Проклятый! Проклятый!

Он не чувствовал холода, не чувствовал, как промокла одежда, как окоченели руки.

Он сидел на земле, рыдая отчаянно, как глупый беспомощный мальчишка. Шапка слетела с головы, и Ежи пальцами вцепился в волосы, желая их выдрать.

И вдруг он икнул от испуга. По позвоночнику пробежал холодок.

Позади, прямо за его спиной, кто-то стоял. Он дышал ему в затылок. Дыхание смердело смертью и гнилью, мокрой землёй и хвоей.