Птицы Великого леса

Он вскочил в седло и направил коня вдоль обоза к началу моста. Застучали копыта, чёткая дробь распалась, когда за ним последовала вторая лошадь. Чичак не отставала.

Оборотни лежали на снегу, скорчившись от боли и холода. Высокий худощавый юноша, ровесник Вячко, поднял голову первым. Из его щёк и лба ещё торчали перья, они врастали в кожу, и незнакомец безмолвно корчился, судорожно сжимая кулаки.

Второй оказалась девушка. Тёмные длинные волосы рассыпались по голой спине, сквозь кожу проступали позвонки. Руками она загребала снег и пищала от боли.

Перья темнели чёрными мазками на белой коже.

Юноша сверкнул на княжича глазами, поднялся, ничуть не стыдясь своей наготы. Его правая нога была ещё изломана, по-птичьи выгнута, он поволок её за собой, и с каждым шагом та всё больше приобретала обычный вид. Чародей подошёл к своей спутнице, склонился, чтобы обнять за плечи, заглянул в лицо.

Вячко едва сдержал крик. Чичак охнула тихо, прикрыла рот рукой.

Лицо принадлежало не птице и не человеку. Уродливая каша из кожи, костей да перьев.

Лицо ломалось, шевелилось, вместо носа и рта выступал огромный уродливый клюв, и чёрные точки-глаза горели слепой ненавистью.

Каждый раз, когда ведьма открывала клюв, из него вырывался человеческий стон. Чародей забормотал заклятия, водя руками перед уродливым лицом, и девушка заплакала ещё жалобней. По подбородку и губам из носа потекла кровь, нос тот уже стал почти человеческим.

Юноша помог ведьме подняться, обнял, согревая в объятиях. Она выглянула из-за его плеча. Нос оставался чёрен от перьев.

Глаза расширились от ужаса.

Даже теперь – изуродованную и изменённую – Вячко узнал её.

– Это он, – проговорила Дарина своему спутнику.

Она стояла нагая и беззащитная совсем рядом. Верный меч нашёл бы её так быстро. Но Вячко застыл в изумлении. Эта рыдающая девчонка не вызывала ненависти. Лишь жалость и отвращение. Он попытался припомнить, какой видел её в последний раз, но не смог. Он смотрел бесстыдно и бесстрастно, как ведьма обнималась с оборотнем посреди заснеженного поля.

Её спутник оглянулся на княжича, оглядел внимательно с головы до ног и погладил Дарину по взлохмаченным волосам, прошептал ей что-то на ухо.

Гнев и страх утихли. Стало душно, тошно и стыдно. Будто Вячко ворвался в спальню к любовникам.

– Ты пришла поговорить? – проговорил он, голос охрип, предал его. – Так говори.

Рука потянулась к горлу. Он вдруг почувствовал комок внутри, и стало трудно дышать.

– Говори! – громче прикрикнул Вячко, разозлившись на себя.