Птицы Великого леса

– Кто идёт? – раздался женский голос.

– Это я, Сестра, – просто ответил Пресветлый Отец.

Вячко так и не увидел, кто с ними говорил. Они последовали дальше. Седекий толкнул дверь в кельи, и она легко поддалась. Со стены Пресветлый Отец взял пламенник и начал спускаться по узкой лестнице. Даже при свете дня на ступенях можно было легко свернуть себе шею. Внизу было холодно, там не топили.

– Осторожно, – предупредил Пресветлый Отец.

Всё ниже они спускались под землю. Вряд ли там располагались кельи монахинь. В таком холоде, без солнечного света можно было держать только пленников.

Их встретила женщина в монашеском одеянии. Молча она поклонилась Пресветлому Отцу, поцеловала сол на его груди, так же молча достала связку ключей.

Седекий воткнул пламенник в железное кольцо на стене.

На узкой лавке, закутавшись в шерстяной платок, сидела Фиофано.

Голос мачехи прозвучал глухо. Она закашлялась, и Седекий достал из поясной сумки бутылёк.

– Возьми, Сестра. Тебе полегчает, – заботливо сказал он.

Вячко прошёл в темницу, пытаясь разглядеть лицо мачехи в отблесках света.

– Здравствуй, княгиня.

Он вдруг подумал, что мачеха была удивительно похожа на Гутрун, пусть та ещё сохранила молодость и красоту.

Она ответила не сразу, отпила из бутылька, что принёс Седекий.

– Меня теперь никто не зовёт княгиней, – сказала она.

Вячко помолчал, пытаясь собраться с мыслями.

– Все отказывались говорить мне, где ты. Ты постриглась в монахини?

– Пока нет. Но меня постригут.

Она оглянулась на Сестру в дверях, на Пресветлого Отца и снова посмотрела на Вячко.

– Если ты не поможешь мне.

Он запнулся на мгновение и прыснул от смеха.

– Ты просишь меня о помощи? Ты?

Обида всколыхнулась в нём, заклокотала в груди. Та, что презирала Вячко всю жизнь и всегда старалась показать ему, что он лишний, ненужный, нелюбимый – она просила теперь о помощи.

Вячко не смог найти подходящих слов.

– Я знаю, что требует от тебя Гутрун. Она хочет сделать так, чтобы не осталось во всей Ратиславии князей, кроме её сыновей. Но я дам тебе Приморский или Новисад, что пожелаешь. Я позволю тебе править, потому что, в отличие от неё, знаю, что тебе можно доверять, Вячеслав.

Он промолчал, и Фиофано начала говорить торопливее:

– Да, между нами всякое случалось.