Птицы Великого леса

 – И я тоже. Так бы пожелал отец. Ты так воспитала своих сыновей, Великая княгиня, этому они учили и меня: мы должны так поступать ради государства.

– Прощай, Великая княгиня.

Пресветлый Отец не сразу последовал за ним. Пока Вячко вслепую поднимался по лестнице, то слышал надрывный плач Фиофано.

Уже на улице его догнал голос:

– Ты больше не должен меня так называть, – он остановился недалеко от входа в кельи, оглянулся. Седекий стоял в дверях.

– Это в последний раз. Завтра… уже сегодня я больше так тебя не назову, – пообещал Седекий.

Медленно он пошёл к нему навстречу. Всегда крепкий и сильный, Пресветлый Отец теперь двигался тяжело и, кажется, хромал на обе ноги.

– Она просила меня привести тебя.

– Зачем ты это сделал? Проверял меня? Хотел понять, предам ли я Гутрун?

– Я всегда говорил тебе об этом, княжич, – Седекий вдруг зажмурил глаза, и Вячко показалось, что он плакал. – Я всё делаю для государства. Несмотря на свою веру, несмотря на то, кого я ненавижу и кого люблю, – голос его дрогнул.

Пресветлый Отец и вправду всхлипнул, утёр нос рукой. – Я всегда буду делать всё ради государства. А государству нужна Гутрун. Моей княгине будет лучше вдали от Златоборска.

– Куда ты её отправишь?

– Великий князь Ярополк заложил монастырь недалеко от Великого леса, весной там начнётся строительство. Княгине Фиофано будет безопаснее там. Она… просила меня привести тебя. Я не мог ей отказать. Больше ей не с кем прощаться. Другой семьи у неё не осталось.

За эту зиму, эту безумную, бессердечную зиму они оба потеряли всех, кого любили.

Богиня-пряха весело посмеялась над Вячко и Фиофано, из всей семьи остались только они двое и дети Ярополка, которых они совсем не знали.

– Я просто хотел, чтобы она могла попрощаться с тобой, – нерешительно произнёс Седекий. – Больше к ней никто давно уже не приходил.

Вячко запнулся. Что он мог сказать мачехе? Чего пожелать? Они никогда не любили друг друга и не пытались это скрывать.

– Передай ей мои пожелания безопасной дороги. Увидимся днём, Пресветлый Отец.

Седекий всегда был верен своим словам и государству. Государству нужна была лесная ведьма, и Седекий принял её. Государству больше ничем не могла помочь родственница Императора, и Седекий держал её взаперти в монастырских подземельях. Вячко был свободен и жив. Значит, Ратиславии ещё мог пригодиться.

Он вернулся во дворец лишь на рассвете, умылся холодной водой и поцеловал спящую жену. Пусть Чичак злилась на него, но он сделал правильный выбор.