Птицы Великого леса

Тогда он будет защищать нас от Охотников, а мы Ратиславию от её врагов. Чародеи старой Совиной башни служили только себе, и это погубило их. Они забыли об источнике своей силы и о том, как сильно ненавидели их обычные люди. Нельзя повторять их ошибок. Мы признаем над собой власть и леса, и князя, чтобы выжить. Мы сделаем Хозяина и князя нашими равными союзниками. Мы будем хитрее.

Байстрюк. Слово ненавистью и презрением горчило на языке. Не княжич, не сын, не брат. Байстрюк.

Вячко послышалось, что так назвали его прохожие на улице.

Он спускался по крыльцу княжеского дворца, и в каждом стуке каблуков по деревянным ступеням слышал это слово – байстрюк.

Он огляделся, воспалённые глаза болели на свету, даже смотреть на людей было стыдно. Вячко обрадовался, что Чичак не увидит его позора. Он много раз всё передумал и принял решение, но сделать это было всё равно так же страшно, как посмотреть теперь людям в глаза.

На сложенный помост поднялась Гутрун с детьми, за её спиной скренорские воины – с выгоревшими лицами, с выбеленными солью и водой глазами.

Наверху их ждал Пресветлый Отец Седекий, он улыбнулся княжичу с одобрением. Не он ли однажды подначивал Вячко пойти против Ярополка и скренорцев?

Вячко поднялся на помост вслед за остальными. Каждый шаг, как на собственную казнь.

Княгиня улыбалась, не размыкая губ. Вячко ждал её слов, но Гутрун молчала, смотрела испытующе на княжича. Медленно, красуясь, она развернулась спиной и села на высокое кресло. Рядом на лавку присел Мстислав с братом и сестрой.

Никто не произнёс ни слова. Вячко вращал глазами из стороны в сторону, от одного лица к другому. Чего они ждали? Разве не желала княгиня, чтобы он пришёл?

Седекий сделал небольшой шаг в сторону.

– Говори. Княгиня разрешает.

Вячко встретился взглядом с Гутрун. Она кивнула едва заметно.

Вот какова её благодарность за спасение. Не она обличит его, не она сорвёт с него княжеское имя, Вячко сам сложит меч к её ногам.

По привычке он коснулся рукояти дедовского оружия, погладил нежно, успокаивая, как верного пса.

На одеревеневших ногах Вячко прошёл медленно по помосту, отмеряя каждый шаг, слушая, как тихо гудит толпа позади.

Он остановился напротив Мстислава. Мальчишка был младше Вячко, когда того приняли в дружину, а уже правил целым государством. Он сжал кулаками мех своей волчьей шубы, распахнул глаза широко, точно блюдца. Это были голубые глаза его отца и деда, двух предыдущих Великих князей.

И Вячко вынул меч из ножен, положил к ногам ребёнка.