Птицы Великого леса

Мстислав чуть не подскочил на месте, его удержала рука матери.

– Великий князь Мстислав! – воскликнул Вячко громко, твёрдо, так, чтобы голос его был слышен далеко от помоста, чтобы убедил его самого в словах, которые он произносил. – Я, Вячеслав, сын Великого князя Мстислава, сын твоего деда и младший брат твоего отца Великого князя Ярополка. Моя мать…

Он запнулся. Исподлобья, склонив голову, Вячко глянул украдкой на Гутрун. Княгиня легко кивнула.

– Ты мой дядя, – вдруг слабым детским голоском произнёс Мстислав.

Вячко поднял глаза.

Мальчишка смотрел, нарочито по-взрослому хмуря брови.

– Мы с тобой из рода Вышеславичей, – продолжил мальчик. – Ты привёл мне войско могу-учих чародеев, – протянул он с нескрываемым восторгом. – И я знаю, что ты лучше всех поведёшь моё войско к победе. Я хочу, чтобы ты был воеводой над моей дружиной. Служи мне верно, и я отплачу тебе с княжеской благодарностью и…

Он оглянулся на мать с таким испуганным видом, что Вячко не сдержал улыбки. Гутрун прошептала что-то одними губами, но Мстислав не смог разобрать.

– И-и-и, – протянул он. Он выглядел растерянным, таким несчастным, что Вячко решил, что лучше будет перебить его теперь.

– Я рад служить тебе, Великий князь. Клянусь Создателем, Константином-каменоломом и своей жизнью, что не пощажу ни себя, ни врага твоего ради государства и ради здравия и процветания твоего. Для меня нет большего счастья.

Ничего не останется от нас,

Нам останемся, может быть, только мы.

Дальше идти было нельзя. Западнее стоял Яролог, а севернее только Златоборск.

Они потеряли на южной границе два города, которые защищали столицу от степей. Если войско степняков разобьёт ополчение, ничто уже не защитит Златоборск.

Ополчение разбилось по частям, обосновалось в деревнях и сёлах вокруг Лисецка, ожидая весны. В одно из поселений и прибыл Вячко с отрядом скренорцев, ранее там расположился Горыня.

Дядька встретил его хмуро, молча, только пробормотал:

– Да озарит Создатель твой путь.

И прошёл в длинную избу старосты.

Пришлось идти за ним.

Чичак фыркнула недовольно, попыталась что-то сказать о дерзости Горыни, но Вячко сердито гаркнул:

Служанки вздрогнули, ахнули. Чичак даже бровью не повела.

– Слушался бы ты меня, и сидел бы теперь во дворце.

– Мне там никогда не было места.

Он поправил отцовский меч на поясе. Не власть государя ему подарил родитель, не мудрость правителя и справедливость судьи, а силу воина. Он всегда относился к Вячко иначе, чем к старшим братьям, точно наперёд знал судьбу.