Птицы Великого леса

– Остального тебе недостаточно? Семьи? Детей? Безопасности?

Она помотала головой.

Пальцы её пробежали по застёжкам его одежды, вниз, к руке. Чичак коснулась перстня на руке Вячко, обвела рубиновый камешек.

– Сёстры всегда смеяться надо мной оттого, что я дочь рабыня, – она скривила губы, тёмные глаза смотрели в сторону. – К ним сватались ханы, все знатные и богатые, а ко мне купцы, но их отец прогонять. Он говорить, я слишком хороша для них, – она улыбнулась печально, как только заговорила о хане Барджиле. – Говорить, я его любимая дочь.

Она посмотрела на Вячко искоса, хитро, заносчиво, и он невольно улыбнулся.

– Ты самая красивая, – подтвердил он.

Чичак кивнула, соглашаясь.

– А потом появиться ты. Княжич. Молодой. Ладный. К сёстры часто старики сватаются, таких, как ты, не было, – она оглядела супруга довольно, как товар на базаре. – И сёстры себе локти поели.

– Покусали, – поправил Вячко, но Чичак не обратила на это никакого внимания.

– Я им сказать, что стану великая княгиня.

Вячко тихо засмеялся.

– А теперь я никто. Как и раньше. – Улыбка слетела с лица Чичак. – И ты никто.

– Я старший княжеский воевода.

Это было глупостью, детской прихотью, но Вячко сам не понял, как начал утешать её:

– Я сделаю тебя счастливой, куда счастливее, чем когда-либо была любая, даже самая богатая княгиня, счастливее всех твоих сестёр. У нас всё будет, всё, что ты пожелаешь. И золото, и жемчуга, и платья, и украшения.

– И ковры, – вдруг добавила Чичак, хитро щурясь.

– И ковры, – прошептал Вячко. – И служанки, и шелка, и богатый дом, самый большой в столице.

– Больше княжеского дворца?

Он заглянул ей в глаза, поражённый наглостью, и заметил, что она улыбалась. Из груди вырвался смех. Вячко схватил её в объятия, и впервые за седмицу Чичак позволила себя поцеловать и вдруг сорвалась с места, бросилась в угол.

– Это что? Верёвки? – удивлённо успел воскликнуть Вячко.

– Именно. Не вырывайся, – лукаво улыбаясь, попросила Чичак.

– Зачем тебе верёвки?

– Подними руки, – настойчивее попросила она.

Сопротивляться жене у Вячко не получилось.

А на рассвете, когда Вячко покидал постель, Чичак долго не отпускала его, целовала, целовала. И он поверил, что у них всё получится.

Он едва нашёл в себе силы, чтобы выйти из дома. Холод остудил тело, стряхнул негу и слабость. Было ещё темно. Вячко шёпотом велел холопу сбегать на конюшню и оседлать коня, остался на крыльце один, огляделся.