Птицы Великого леса

Уставшая лошадь Вячко захрипела возмущённо, когда он снова вскочил в седло, но её было больше не жаль. Он объехал всю деревню, поднял дружину на ноги, и по лесу замелькали огни, когда люди с пламенниками отправились на поиски.

Вячко вернулся к избе, где жила все эти дни Чичак. Служанки рыдали по ней, как по мёртвой.

И вдруг весть: кто-то нашёл накосник на опушке. Вячко снова погнал лошадь к лесу и там долго не мог найти того, кто обнаружил накосник.

– Здесь, Вячко, здесь! – закричал Стрела, завидев его.

Он спешился, побежал к другу со всех ног, выхватил украшение. Да, точно, похожими подвязывала косы Чичак.

– Это её? – спросил Стрела.

– Не уверен, – прошептал Вячко. – Я не помню точно. Служанкам надо показать, они должны разбираться в её побрякушках.

Дорога назад показалась бесконечной. Сумерки сгустились такие плотные, густые, что нельзя было разобрать дорогу дальше трёх саженей. Лошадь шла, спотыкаясь, и Вячко больше не гнал её, знал, что животное держалось из последних сил.

Он шёл без надежды, без ярости, без боли. Он не гадал, что случилось с Чичак и кого было за это винить. Внутри стало пусто. Вокруг было серо. Неизвестность, серость, пустота затягивали, и пусть никто ещё не нашёл Чичак ни живую, ни мёртвую, но Вячко откуда-то знал удивительно ясно, что больше никогда её не увидит. И ещё он знал, что она могла сделать его целым, а он её счастливой. Если бы у них была такая возможность…

Во дворе его никто не встретил.

Посреди клети стояла Чичак. Она улыбалась, а служанки кружили вокруг, обнимали, целовали руки, восхваляли. Вячко замер на пороге, не в силах пошевелиться. Живая. Невредимая.

Украшения на её одежде и в волосах сверкали, отражая свет свечей. Чичак и сама точно светилась изнутри, улыбалась так радостно, так широко, как никогда прежде.

– Вячко! – воскликнула она.

А он так не смог сдвинуться с места. Чичак сама подскочила к нему, кинулась в объятия, крошечная, лёгкая, как пёрышко. Она обняла его за шею и вдруг горячо поцеловала. Служанки ахнули, поражённые её бесстыдством.

Вячко обнял жену, прижал к себе, уткнулся носом в шею.

– Да, – пропела ласково Чичак. – Я жива и снова с тобой.

Руками Вячко сжал её так крепко, что испугался, что сломает. Резкий запах ударил в ноздри. От волос Чичак пахло кровью.