Птицы Великого леса

И по маме. Поцелуй её за меня, ладно?

Ежи кивнул, подскочил на ноги, распахнул руки и бросился к Милошу с объятиями.

– Нет, стой! – он отпрыгнул в сторону. – Не надо лучше.

Они встали друг напротив друга в трёх шагах, не смея пошевелиться.

– Прости. Я не могу привыкнуть к тому, кто я… Береги себя, – попросил Ежи, и вдруг лицо его вытянулось. – Я вспомнил, – он расстегнул застёжку накидки и распахнул ворот рубахи, – что хотел отдать это тебе, чтобы он тебя защищал, – он снял что-то с шеи, где у него всегда висел сол.

Милош едва успел поймать нечто небольшое, медное и с удивительным чувством узнавания провёл пальцами по раскинутым крыльям совы.

– Это совиный оберег, какой носили чародеи Совиной башни, – сказал Ежи. – Я взял его когда-то у Войцеха, он защитил меня от чудищ в подземельях, а теперь я хочу, чтобы он защитил тебя.

Улыбка у Милоша вышла печальной. Он стёр капли дождя с оберега, надел его на шею.

– Спасибо. Я не буду его снимать.

Ежи сморщился, едва сдерживая слёзы.

– Я тоже буду очень скучать по тебе.

– Ага, – выдавил Милош. В горле стоял ком. – Знаю.

Дождь всё лил, и оставаться под открытым небом было невыносимо. Но Милош и Ежи долго ещё стояли на расстоянии и говорили, а когда пути их окончательно разошлись, из-за туч выглянуло закатное солнце. Оно проводило сокола, когда тот полетел на восток, и позвало за собой нового Тихого стражника, когда тот отправился на запад.

От мельницы Милош пошёл пешком. Одежда с чужого плеча была велика, и он постоянно поправлял рубаху.

Пели птицы на разные голоса, вдалеке мычали коровы. С поля, где работали кметы, доносились голоса. Милош послушал шум деревни и спустился к реке, чтобы умыться, заметил в камышах водяного. Дух наблюдал за ним внимательно, и Милош зачем-то ему улыбнулся. Щёку всё ещё неприятно тянуло, когда он слишком широко раскрывал рот.

Дальше, перекинув за спину котомку, он направился по берегу реки, как научила Ждана. Звеня журчала чисто, как серебристый колокольчик. Милош вслушивался в её песню, пытаясь разобрать слова, и время от времени замечал золотые искры в воде.

Впереди, где река делала поворот, стояла берёзовая роща. Она была ещё ярко-зелёная, чистая в своей весенней юности. Милош мог сократить дорогу и обойти её, но пошёл через рощу до самой домовины.