Глянул хмуро и заметил недовольно:
– У нас пиявка заболела. Температура под сорок. Мама с ней.
– На что жалуется? – бросил Витольд, направляясь к комнате, отведенной для младшей дочери. Вчера вечером, только ступив за порог «Ми коразон», все семейство взвыло от восторга.
Три просторных спальни и холл, из каждого окна которых открывался умопомрачительный вид на море и пляж, а из кухни и ванной – ухоженный сад, усаженный апельсиновыми и фиговыми деревьями. Дети сразу забежали в комнаты и упали на кровати.
– Чур, эта моя! – сразу застолбил помещение Ленька.
– А эта моя! Моя! – не отстала от него сестрица.
– Ты спишь в холле, – сурово предупредила супруга Мэри. Он едва кивнул, не настаивая, прекрасно понимая, что лучше сначала поговорить по душам.
Утром настроение окончательно испортилось, когда за завтраком жена вела себя по-светски дружелюбно, но отстраненно, отвечала немногословно, сама беседы не начинала. Дети еще спали, и Мэри в длинном шелковом пеньюаре вышла на террасу с чашкой кофе.
Стрельников залюбовался русыми завитками, струящимися по шее, дразнящими и возбуждающими.
Облапил жадным взглядом фигуру: прямую спину и тонкую талию, потом переключил внимание на чуть располневшие бедра, не потерявшие привлекательности, а, наоборот, сделавшие свою хозяйку еще желанней.
Витольд поймал себя на мысли, что еще минута, и он, подхватив Мэри на руки, ринется с ней в спальню, стащит с плеч красивую шелковую тряпку…
«Доклад! Мать вашу!» – в сердцах спохватился Стрельников, на ходу откусывая бутерброд, милостиво оставленный женой на тарелке.
Он отхлебнул минеральной воды прямо из бутылки и заторопился к выходу. Сыр, наспех запитый водой, застрял в горле комом. Да в душе чувствовалось, как нарастают горечь и безысходность. Хотелось пригласить жену поехать вместе с ним на заседание, чтобы Мэри послушала его доклад, поняла бы, какие уникальные операции проводит ее муж. Хотелось разделить с ней маленькую победу. Но даже заикнуться об этом Витольд не посмел. Не ко времени. Он лишь перехватил равнодушный взгляд жены и спокойно поинтересовался:
– Какие планы на утро, мое сердечко?
– Пойдем на море, – хмыкнула Мэри и зашла к себе в комнату, первоначально обозначенную Витольдом как супружеская спальня.
Отбросив воспоминания, Витольд влетел в комнату Евы и сразу понял, что сегодня на море никто не ходил. Дочка, слабая и раскрасневшаяся, неподвижно лежала на кровати. А рядом примостилась встревоженная Мэри, уксусом обтирая маленькое безвольное тельце.
