– У Наллы – что?
– У Наллы мои глаза, так ведь?
Голос его шеллан стал мягким и осторожным, словно она боялась спугнуть его.
– Да, да у нее твои глаза.
Положив руку на живот Бэллы, Зед начал очерчивать круги на упругой коже – она часто делала это сама во время беременности. Теперь он стыдился себя… Стыдился, что ни разу не притронулся к ее животу. Рождение ребенка так беспокоило его, что видневшаяся окружность представлялась ему лишь угрозой их собственным жизням, но никак не тем, чему нужно было радоваться.
– Прости меня, – неожиданно сказал он.
– За что?
– Тебе пришлось пройти через все это одной, ведь так? Не только эти последние три месяца, но и раньше. Еще когда ты была беременна.
– Ты всегда был рядом со мной…
– Но не с Наллой, а ведь она была частью тебя. И сейчас она часть тебя.
Бэлла вздернула голову.
– Она также и часть тебя.
Он вспомнил большие блестящие желтые глаза малышки.
– Иногда мне кажется, что она и на меня тоже немного похожа.
– Да она почти вылитый ты.
У нее твой подбородок и твои брови. А ее волосы… – В голосе Бэллы проснулось радостное возбуждение, словно она уже давно хотела обсудить с ним все детали внешности их дочери. – Ее волосы будут точно такими же, как у тебя и Фьюри. А руки ее ты видел? Ее указательные пальчики длиннее, чем безымянные – как у тебя.
– Правда?
Боже, да какой из него отец, если он не знает таких вещей?
Ну, ответ был прост. Он не был никаким отцом.
Бэлла протянула руку.
– Давай примем душ, а потом пойдем со мной.
Позволь мне представить тебя твоей дочери.
Зед глубоко вздохнул, а потом кивнул.
– Я был бы рад.
Глава 8
Загородив дверной проем детской, Зейдист удостоверился, что футболка была заправлена в кожаные штаны.
О, как он любил запах этой комнаты. Пахнущая лимоном невиновность, так он думал. Сладкий как цветок, но не приторный. Чистый.
Бэлла взяла его за руку и подвела к колыбельке. Окруженная складками атласа, превышающими ее собственный рост, Налла свернулась калачиком, ее руки и ноги были прикрыты одеялом, глаза зажмурены, словно во сне она упорно-упорно-очень-упорно работала.
В тот момент, когда Зед заглянул в колыбель, она пошевелилась. Засопела. Во сне протянула ручку… не к матери, к нему.
– Чего она хочет? – как дурак, спросил он.
– Она хочет, чтобы ты дотронулся до нее.
Он не двинулся, и Бэлла пробормотала:
– Она делает это во сне... она, кажется, знает, кто вокруг, и ей нравится, когда ее гладят.
