– Отстань! Не видишь, я занят?
– Передавай ей от меня привет, – с горьким ехидством произнесла она и вернулась в ванную комнату.
Все было неправильно. Марусю трясло, как в лихорадке. Надо было не так сказать! А как? Она не поняла, подтвердил Виктор наличие любовницы или опроверг. Посоветоваться не с кем. Позвонив Ларисе, которую Маруся уже давно воспринимала как палочку-выручалочку, и в очередной раз наткнувшись на хамоватую девицу, сообщившую, что мама в командировке, она приуныла. На вопросы подруг Брусникина отвечала, что все хорошо, и каждый день придумывала новые подробности, подтверждающие безоблачное счастье молодой семьи.
Если мама узнает хоть толику того, что происходит, Виктора можно будет хоронить под грустную музыку. Оставалась Дина.
Глава 10
Однажды Марусю разбудил телефонный звонок.
– Малыш, надеюсь, твоя кикимора уже ушла? – поинтересовался нежный девичий голосок."
"– Кикимора на проводе! – рявкнула Маруся, ощущая, как голова наполняется тягучей тяжелой болью, накатывающей на глаза и выжимающей горькие злые слезы.
– Ой… а мужа позовите, пожалуйста. Это с работы.
– Да что вы говорите! – Маруся исходила желчью, надеясь, что ее яд уже достиг оппонентки и начал капать из трубки. – Малыш тоже… на работе! Уже должен был доползти, пошарьте там под столом!
– Да, правильно он говорил, – понимающе протянула девица. – Гюрза бешеная.
– Привет Малышу! Пламенный! Кстати, он уже укушенный, так что осторожнее, бешенство заразно!
– Хамка базарная, Шапокляк! – радостно поддержала обмен репликами девица.
– Давай-давай, крути пропеллером, Карлсон! Твой Малыш уже на подлете! – В бессильной злобе Маруся швырнула трубку и разрыдалась.
Оказывается, этот мерзавец еще и обсуждает ее со своими пассиями, вот это номер! Почему это все происходит именно с ней?
На лекции Маруся не пошла. К обеду она приехала в заведение, где работала Динуля. Потоптавшись перед вылизанным блестящим входом в валютный подвальчик, она собралась с духом и вошла. На всякий случай, чтобы не ударить в грязь лицом, Маруся взяла с собой всю скудную наличность, оставшуюся от стипендии.
К ней тут же бросился молодой человек в форме швейцара, осветив сумеречный вестибюль белозубой улыбкой. Когда он разглядел вошедшую, улыбка его подувяла, а через мгновение погасла совсем.
– Здесь только за валюту, – презрительно процедил он, перегородив дорогу. То, что он моментально распознал неплатежеспособность Маруси, было дурным знаком.
