Рабыня Тёмного Лорда

Но они были в сказке, правда?

— Тёмный волшебник… собрал силу своих похитителей, стоящих в вершинах ритуального круга, — задумчивым тоном произнесла женщина. — Ведь он был сильнейшим из сильнейших, и мог поворачивать любые чары так, как ему хотелось. Его враги желали опустошить его, а вместо этого он забрал себе чужую магию, раскидав своих противников по углам, лишённых сил.

— Он убил их всех, — уверенно сказал мальчик. — Свернул шею каждому из них, а потом сжёг тела, чтобы убедиться.

— Ох, Ронни, — вздохнула его мать.

— Убить всех врагов? Да никогда не бывает ничего важнее! — нетерпеливо фыркнул Рональд.

— Он же не идиот, чтобы оставлять их за спиной!

— Хорошо, — сдалась женщина. — Тёмный волшебник убил всех своих противников, что посмели причинить вред ему и его принцессе. А их бесполезных подручных он.

— Тоже убил, — беспощадно произнёс Рональд. — Всех до единого.

— Тоже убил, — со вздохом согласилась его мать. — Он был свободен, и он победил. Осталось только одно.

Мальчик наморщил лоб.

— Освободить её, — проговорил он. — Освободить тебя.

— Ту, что была ему дорога, — негромко сказала женщина. — Тёмный волшебник спустился в подвал к прикованной там принцессе. И первый луч солнца, упавший сквозь окно, осветил их обоих.

Несколько секунд мать и сын смотрели друг на друга. Рональд нерешительно улыбнулся.

— Вот и вся сказка, — мягко, почти нежно сказала его мать. — Спи, солнышко.

Глаза Рона закрылись.

— Расскажешь ещё? Завтра?

— Обязательно.

— А ты любила бы меня, если бы я тоже оказался тёмным волшебником? — сонно пробормотал мальчик, не открывая глаз.

Его мать наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Конечно, Ронни. Я всегда буду тебя любить. Всегда.

Лицо мальчика расслабилось. Он улыбнулся во сне, откидывая руку в сторону…

… И с его пальцев сорвалась огненная искра, поджигая простыню.

Женщина с криком вскочила.

— Нет, нет, Ронни, нет!

Мальчик с недоумённым видом открыл глаза.

— Это. я сделал? Правда?

Его мать немо смотрела на него. По её щекам бежали слёзы.

А в глазах был страх. Настоящий страх, мгновенно вытеснивший всю нежность. Ужас, вот-вот готовый перейти в отвращение. Готовый прогнать, избавиться, забыть.

«Не надо, — хотела было сказать Кира. — Пожалуйста, не надо, его нужно просто полюбить, помочь ему, подарить немного тепла, не прогонять, ты же его любишь…»

Но было поздно.