Радужка сама дрожит, не переставая, глядит на меня своими гипнотическими глазами, тянет ладонь, касается щеки, и я получаю еще один разряд… Прикрываю ресницы, не выдерживая напряга… Каа-а-айф…
— Радужка… — я говорю, зачем-то говорю, идиота кусок, когда надо действовать, я совсем размяк, я вообще уже не тот веселый урод Сомик, я какое-то розовое желе, неудобоваримое… Но не могу по-другому сейчас. Почему-то не могу. — Радужка… Я…
— Помолчи, Сомик… — шепчет она, тонкая ладонь ошейником, железным клеймом раба ложится на шею, тянет к себе.
И я не могу не подчиниться. Неотвратимо потому что. — Иди сюда…
И я иду.
И тону, пропадаю, умираю в ощущениях. Она целуется по-прежнему не особо опытно, просто раскрывает рот, позволяя иметь себя языком, кусать легонько губы, вытягивает шею, поворачиваясь так, чтоб легче было целовать нежную, покрывающуюся мурашками кожу, а на груди у нее маленькая родинка, и соски острые такие, красиво собираются в пики, и вкус, словно у сливочной карамели. И живот подрагивает, а капелька пупка аккуратная, невинная…
На нежной коже след от грубого ремня джинсов, он смотрится болезненно, и я зализываю красноту с особым упоением.
Лобок со светлыми волосами… Ты блондинка, да, Радужка?
Нежная блондиночка, прячущая свою нежность под безумным разноцветным всплеском…
Тонкие ноги, освобожденные от грубых джинсов, подрагивают, а маленькие ступни, на которые можно залипать вечность, поджимаются."
"— Сомик… — задыхается она, неожиданно пытаясь сомкнуть ноги и оттолкнуть меня, — я не… Я… Не…
Я не позволяю ничего сказать больше и сделать.
Тяну ладонь вверх, закрывая ей рот, и в то же время раздвигаю подрагивающие ноги и жадно прижимаюсь губами к клитору.
И Радужка пораженно вскрикивает мне в пальцы, выгибается в пояснице. А я отрываюсь, облизываюсь под ее напуганным взглядом:
— Вкусная, пиздец… Не бойся, Радужка…
И опять наклоняюсь, потому что не могу устоять. Она реально вкусная. Она реально сливочкая карамель. И на вид тоже! Это же охереть можно! Я забываю про все техники, про свой немалый опыт, и просто вылизываю ее жадно и долго, добиваясь уже не стыдливого ответа, а сладких сокращений и несдержанных стонов.
А затем скольжу вверх, накрывая распахнутый рот губами, зацеловывая ее, не давая возбуждению и первой волне оргазма схлынуть.
Отрываюсь на секунду буквально, чтоб разодрать упаковку презерватива и надеть его.
Радужка наблюдает за этим с распахнутыми от шока глазами.
