Что, малышка, это в первый раз у тебя? Ты ведь соврала про “катания”? Да? Я буду первым?
— Я буду первым, да? Радужка? — хриплю я ей в губы, размазывая членом влагу так, чтоб легче было входить.
Она кивает, наполняя меня первобытной радостью обладания.
И глаза распахиваются еще сильнее, когда легко проникаю внутрь, едва тормознув перед преградой.
Радужка вздрагивает и тихо вскрикивает, вжимая ногти мне в затылок.
Боль за боль, да, малышка? Все правильно…
— Сейчас пройдет, малыш, сейчас, сейчас, сейчас… — бормочу я, понемногу раскачиваясь, в глазах темно от охуительной тесноты и кайфа.
Она напряженная, ей больно дико, а я не могу остановиться, просто не способен! — Потерпи…
Я еще что-то бормочу, такое же глупое, бессмысленное, чуть выхожу и мягко скольжу обратно.
Радужка ахает, жалобно сводя брови. В глазах блестят слезы, катятся по щекам, и я не могу отказать себе в удовольствии, слизываю их с розовой кожи, это так сладко!
И двигаюсь, потихоньку ускоряясь, тормозя себя изо всех сил, потому что ей больно… Но мне сейчас слишком кайфово, чтоб долго быть альтруистом, а потому я просто обнимаю свою маленькую девочку, облапливаю ее по-медвежьи, чтоб не могла двинуться, и жадно беру то, что теперь только мое.
То, что мне подарено, мне принадлежит, и хер я это кому-то отдам!
Радужка уже не плачет, только тихо вскрикивает в такт моим, потерявшим всякую нежность и деликатность движениям, тонкие руки то скользят по шее, затылку, то распахиваются беспомощно, словно крылья птицы…
А я уже не здесь, я, бля, в нирване!
Прикусываю неистово бьющуюся жилку на шее, гонюсь за своим кайфом и неожиданно ощущаю, как по тонкому телу подо мной проходят судороги удовольствия.
Не веря, смотрю в потерянные огромные глаза Радужки, ловлю ее ответ в этом мраке, и мир взрывается фейерверком. Таким же радужным, как и ее волосы, что дико красиво смотрятся на темных подушках дивана.
Глава 33
Когда немного прихожу в себя, выдыхаю и перекатываюсь на пол, прямо на ковер, затаскивая вялую и тяжело дышащую Радужку на себя сверху.
Она не сопротивляется, устало кладет разноцветную голову мне на грудь, позволяет укрыть себя пледом, стащенным с дивана, и облапать дополнительно.
Мы лежим с ней, в обнимку, оба в шоке от случившегося.
Ну, я думаю, что оба. Потому что я-то сто процентов в шоке.
Вообще предположить не мог, что все так случится.
