В растрёпанных волосах запутались ветки и листья. Стоя на четвереньках в испачканном платье, Маир тяжело и шумно дышала.
— Маир, что случилось? Я могу помочь?"
"Услышав мужской голос, чародейка вздрогнула и повернула голову. Лес изменился: её окружали не дубы, а сосны. Между деревьями угадывались очертания палаток-конусов. Потеряв над собой контроль, ведьма не заметила, как забрела в поселение, и её, растрёпанную, застывшую на коленях, увидели. Окутанный вечерним туманом, над Маир возвышался вождь и протягивал руку, не решаясь приблизиться.
В темноте белели седые волосы.
— Маир?
Он знает, как её зовут? Откуда? Она не интересовалась именами любовников и своё тоже не называла.
Вождь неловко переступил с ноги на ногу, но руку не опустил, предлагая помощь.
Как странно. Она спала с ним, с этим высохшим седым стариком с набрякшими вокруг глаз мешками и морщинами, сползающими со щёк. Спала, когда он был молодым. Десятилетиями делила постель с одним и тем же мужчиной, но задумалась об этом лишь теперь.
Когда Маир приходила, лагерь встречал её тишиной: не было никого, и только красивый высокий вождь ждал чародейку у входа в палатку.
Всегда оказывался первым, на кого падал взгляд, и Маир привыкла. Иногда после близости они даже говорили.
Трогал ли его кто-нибудь, кроме Маир? Ведьма не спрашивала, но характерных царапин и синяков на теле не замечала. Иметь постоянного любовника было не принято. Ей бы и в голову не пришло наделить мужчину особым статусом.
А потом в смоляных волосах засеребрились седые пряди.
От глаз к вискам побежали морщины. И Маир ушла в палатку с другим, юным и свежим. Вождь стоял под деревом и смотрел им вслед.
Как давно это было!
— Пойдём ко мне, Маир, — сказал старик. — Если тебе надо спрятаться от всех… Я подожду снаружи. Ты сможешь побыть одна.
Вспомнилось, как любовник впервые увидел её обезображенное лицо. Маир вышла из-за деревьев, совсем забыв про чёрную, обуглившуюся кожу на щеке: война только закончилась. Заметив ведьму, вождь выбежал навстречу и резко затормозил, со свистом втянув воздух.
Минуту он смотрел на неё, открывая и закрывая рот. Затем медленно приблизился, невесомо прикоснулся к ожогу и спросил: «Больно?»
Больно Маир было сейчас. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько беспомощной. Растерянной. И то, что свидетелем её слабости стал мужчина, привело чародейку в бешенство. Пристыженная, она поднялась с колен и оттолкнула протянутую руку. К подолу платья прилипли мокрые листья.
Налетел ветер.
