Проклятый дверной проём неумолимо приближался. За ним широкая лестница спиралью закручивалась во мрак. Блестели в свете факела выщербленные ступени. Маир не представляла, как себя пересилит, как несколько часов будет… О Тьма!
«Это невыносимо. Невыносимо!»"
"Она открыла рот, чувствуя, что не может дышать носом. Не может думать, решать, держать спину прямо, переступить порог комнаты.
На плечо опустилась рука.
— Не надо, Маир. Отдохни, — сказала Кенра. — Мы всё сделаем сами.
Глава 41
Я понял всё, пересекая границу купола, когда с ужасом увидел падающих без сознания демонов, пролетевших сквозь защитный барьер секундой раньше.
Понял, но ничего сделать не смог: веки отяжелели, со всех сторон наползала тьма. Последняя мысль была о Еве в моих разжимающихся объятиях.
В себя я пришёл под перезвон цепей в тесной клетке в подземельях Грозовой башни. Пахло болотом. Я лежал в вязкой коричневой жиже, сочившейся из трещин в полу. Ноги, лицо, одежда — всё было измазано илом. Три каменные стены пушились плесенью, четвёртую — заменяла хлипкая решётка, крошившаяся от ржавчины.
Камера не запиралась. Открытый замок висел на двери словно в насмешку: длины цепей, прикреплённых к стене, едва хватало, чтобы коснуться его подушечкой пальца. Кандалы на запястьях блокировали магию.
Евы рядом не было. Я помнил, как разжались руки за миг до того, как сознание отключилось. Мы летели на высоте пяти километров… Что, если?.. Нет!
С рычанием я бросился вперёд, выкручивая запястья и раздирая кожу о кандалы. Я должен увидеть Еву! Должен убедиться, что с ней всё в порядке! Что она не…
Я взвыл.
Эхо пронеслось по тёмному коридору.
Где она?! Где моя жена?! Вдруг прямо сейчас она лежит на земле, раненая, с переломами, и истекает кровью? Что, если её уже нет в живых?
— Маир! — заорал я до боли в лёгких. — Маир! Маир!
Никто меня не слышал. Никто не приходил на крики.
В отчаянии я бился в цепях. Поскальзываясь на иле, тянулся и тянулся к решётке, но лишь царапал ржавые прутья кончиками когтей.
— Ева! Маир!
Они же не бросили её умирать?
Голос сел.
Развернувшись, я ударил кулаком в стену. И ещё. И ещё. Пока костяшки не превратились в кровавое месиво. Сил не осталось. Я упал коленями в грязь и попытался мысленно связаться с сестрой, но проклятые зачарованные браслеты сделали меня беспомощным. Я ощущал себя слабым, никчёмным, почти человеком. Мокрый, испачканный илом, я сидел в темноте и с изумлением смотрел на свои раненые запястья. Из-под кандалов текла кровь. Я не мог её остановить.
