Расческа для лысого (СИ)

Вот и в этот раз… Охренительно подставила! В лапы зверюге дикому кинула! Своего единственного родного человека! Сестру, которая, не задумываясь, всем ради меня пожертвовала! И собою в том числе!

Я подняла голову, хотела ей сказать, хотела… Да что я скажу? О чем? Слова не шли. Так и просидела весь вечер, обняв ее.

Мы плакали, прижимаясь друг к другу, ища поддержки. Как тогда, после похорон родителей. Когда она стала для меня всем миром.

И, наверно, я поняла немного ее. А она, хоть чуть-чуть — меня.

А потом жизнь покатилась по-прежнему.

Вот только я глаз с сестры не сводила теперь. Все пыталась понять, преследует ли ее этот мужик страшный, или получил свое один раз и отвалил?

Полинка ходила напряженная, грустная. Загнанная какая-то. И на вопросы мои не отвечала, отшучивалась, отмалчивалась.

И вот как это понимать? То ли ее зверь этот мучает, то ли на работе проблемы. Не добьешься же от нее нифига!

Я старалась не отсвечивать, училась, даже хвосты закрыла.

И дядю Мишу проворонила. В какой момент поняла, что не вижу его машину под своими окнами? Не знаю.

Но, когда осознала… Не по себе стало. Словно его черный трактор был гарантом… Спокойствия, что ли… Учитывая, что в последний раз из задницы меня вытащил не он, такие ощущения были странными. Но были.

А вот теперь, когда он свалил, я поняла, что словно погружаюсь в какой-то морок, болото непонятное.

Словно полоса черная, жопа бесконечная.

У сестры все плохо. У меня тоже все плохо. И он, словно почувствовав, свалил.

А тут еще и дополнительный напряг приключился.

На нервяке я забыла, когда и что у меня должно было прийти. И уже дня три гадала и бесилась. И боялась до жути. Хотя, чего бояться? Если случилось, то сама дура. Дядя Миша, конечно, тоже хорош, презервативы мы через раз, и то забывали. Так что здесь оба виноваты.

Но, учитывая, что по срокам еще совсем мало прошло, я надеялась. Что это просто я забыла, чего и когда. Ну и нервы бесконечные. Тоже может быть. После смерти родителей я несколько месяцев без всяких признаков ходила.

А Польке боялась сказать. В итоге все восстановилось. Может, и теперь так же? Реально же, столько нервов…

Но вот чего мне в последнее время дико хочется, так это жрать.

Поэтому предложение Ванька я принимаю, и, запихав в далекую задницу все панические мысли, иду за ним в буфет.

На нас опять пялятся, думают, наверно, что мы помирились. Ванек не играет на публику, хотя и замечает шепотки и взгляды. Раньше бы он меня приобнял, а сейчас просто усмехается.