Раздевайся, Семёнова!

А еще… – Виктор Алексеевич вдруг притянул меня, положил на себя и продолжил говорить мне в самое ухо, перемежая слова с поцелуями, – я уверен в том, что в суд на первую, недобросовестную компанию никто не обратился…

Я пролепетала что-то неразборчивое, полностью соглашаясь и позволив себе, наконец, закрыть глаза…

– Я тебя больше скажу. – проговорил он, заставляя меня дергаться, будто от слабых разрядов тока. – Там дальше есть еще три суммы, выплаченные разным компаниям в разное время… за тот же ремонт гаража.

–  Да вы что… – попыталась возмутиться я, мыслями уже далеко… или близко – где-то рядом с его рукой, пролезающей мне под куртку и расстегивающей пуговицы блузки.

– О да… – вздохнул он, проникая под лифчик и обжимая ладонью грудь. – Кстати, я практически на сто процентов уверен, что первые компании в этом списке окажутся благополучно закрытыми… или обанкротившимися…

– Ммм… – отреагировала я на эту крайне интересную информацию и откидывая голову далеко назад – туда, где так замечательно пахло под кромкой коротких, темных волос.

– Я бы хотел, чтобы ты ходила без лифчика, но боюсь, Гончаров просто кончит у меня на уроке… Кстати, чтоб больше рядом с ним не сидела…

Я согласилась бы в этот момент на что угодно – так восхитительно он мял мою грудь, задевая сосок, чуть сжимая его между пальцами… А потом оттянул другой рукой за волосы, заставляя поднять лицо, и поцеловал – как тогда, у него в кабинете… и дома… и в машине… Я вдруг поняла, что мы целовались уже несколько раз, будто самые настоящие любовники, и эта мысль настолько ошеломила меня, что почти отвлекла от происходящего – но только на мгновение, пока его рука не скользнула ниже, протиснувшись под пояс юбки-карандаш, специально надетой для сегодняшней деловой встречи…

Я резко втянула ртом воздух, еще больше раскрывая рот, позволяя проникнуть в него языком… а рука уже отодвигала кромку трусиков, дразнила, кружила по лобку, сводя с ума, вынуждая хныкать и извиваться…

– Ниже… – не выдержала я.

Сквозь поцелуй он улыбнулся.

– Следующее «ниже» будет одновременно с «глубже».

Испуганно дернувшись, я открыла глаза. Его рука тоже остановилась.

– Что случилось? – он немного отодвинулся, с интересом в меня всматриваясь. – У тебя живот одеревенел.

Я сглотнула слюну – живот и в самом деле свело от страха.

- Я… мне сказали, что в первый раз это просто ужасно…

В этот момент у Знаменского в кармане зазвонил и завибрировал мобильник, и объяснить, что же такого ужасного в первом разе я не успела.