Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Жажда крови заполнила эротические токи, скользящие между ними, затем кинула Мариссу в водоворот голода. И прорвалась внутрь ее цивилизованной части, оставив лишь потребность добраться до шеи Буча. Девушка обнажила клыки, приготовившись опрокинуть его на спину, вцепиться в вену и пить кровь…

Марисса вскрикнула и вырвалась из объятий.

Отпихнув Буча, девушка отстранилась от него, отползла на край кровати и свалилась на пол. Когда он, обескураженный, последовал за ней, Марисса поползла по ковру в дальний угол, ее платье тащилось позади, лиф мотался на талии.

У першись в стену, она свернулась калачиком и осталась лежать. Ее тело непроизвольно тряслось, боль в животе накатывала волнами, каждый раз возвращаясь с удвоенной силой.

Буч в панике пошел к ней.

Он отпрянул. Его лицо напряглось, лишившись всех красок.

– Мне так жаль… Боже мой…

– Тебе лучше уйти! – Ее захлестнули слезы, голос стал гортанным.

– Святой Боже, мне жаль… мне так жаль… Я не хотел тебя напугать…

Она пыталась успокоить свое дыхание и сказать ему, что все в порядке, но ничего не вышло.

Она задыхалась, рыдала. Клыки пульсировали. В горле пересохло. Она могла думать лишь о том, чтобы прильнуть к его груди. Повалить на пол. Сомкнуть зубы на его шее.

Боже, эта жажда. Он, наверное, очень вкусный. Такой вкусный, что вряд ли она сполна насытится им.

Он снова попытался приблизиться.

– Я не хотел, чтобы все зашло так далеко…

Она вздрогнула, открыла рот и зашипела.

– Уходи! Ради всего святого, уйди! Или я сделаю тебе больно.

Марисса побежала в ванную и закрылась там. Когда донесся слабый звук захлопнувшейся двери, она вцепилась руками в мрамор и увидела свое ужасное отражение в зеркале. Волосы растрепались, платье расстегнуто, из открытого рта сверкают белые длинные клыки.

Неуправляемая. Недостойная. Ни на что не годная.

Она схватила первую подвернувшуюся под руку вещь – тяжелый стеклянный канделябр – и кинула его в зеркало. Когда отражение распалось, она сквозь горькие слезы смотрела, как разлетаются осколки ее самой.

Буч кинулся к двери ванной комнаты, изо всех сил дергая ручку. По ту сторону двери раздавались рыдания. Затем звон бьющегося стекла.

Он громыхнул плечом о дверь.

Ударился в дверь всем телом, потом остановился и прислушался. Его охватил дикий страх, когда он услышал лишь тишину.

От ее тихого, полного отчаяния голоса у него защипало в глазах.

Он положил ладонь на деревянную дверь, разделявшую их.

– Уйди… просто уйди. Боже, тебе лучше меня оставить.