Разоблаченный любовник (Др. изд.)

– Он продержится столько, сколько мне понадобится.

Зло начало расхаживать вокруг стола, а Буч следил за каждым шагом Омеги, и ужас все больше и больше сковывал бывшего полицейского. А Омега все ходил, ходил… Буча так сильно трясло, что стучали зубы.

Дрожь ушла в ту секунду, когда Омега остановился у дальнего конца стола. Призрачные руки поднялись к капюшону белого плаща и откинули его. На потолке замигала лампочка, будто черный сгусток непокрытой головы Зла поглощал свет.

– Ты отпустишь его, – Голос Омеги нарастал, как волна, – Оставишь его в лесу.

«Что?» – подумал Буч.

– Что? – переспросил форлессер.

– Среди слабостей Братства – преданность, парализующая их силу, ведь так? Что ж: верность, так верность. Они придут за тем, что принадлежит им. Это их звериные инстинкты.

Омега протянул руку.

– Нож мне. Я хочу сделать этого человека полезным.

– Но ведь вы сказали, что он вот-вот умрет.

– Я собираюсь дать ему небольшой шанс. И кое-что подарить. Нож!

Глаза Буча широко распахнулись, когда восьмидюймовый нож перешел из рук в руки.

Омега положил одну руку на стол, поднес нож к кончику своего пальца и чиркнул по нему лезвием. Послышался хруст.

Затем Омега склонился над Бучем.

– Где же спрятать-то, где же спрятать…

Нож завис над животом Буча, коп закричал. И продолжал кричать, когда в его животе сделали надрез. Затем Омега взял черный обрубок пальца – частицу себя.

Буч сопротивлялся, натягивая цепи. От ужаса глаза лезли из орбит, пока давление на зрительный нерв не ослепило его.

Омега поместил кончик своего пальца в живот Буча, затем низко нагнулся и подул насвежую рану. Плоть срослась, кожа затянулась. В тот же момент Буч почувствовал внутри себя гниение, ощутил, как зашевелилось, заворочалось в нем зло. Он приподнял голову. Кожа вокруг пореза уже посерела.

Слезы наполнили его глаза. Потекли по кровоточащим щекам.

Форлессер стал возиться с цепями, но когда снял их, Буч понял, что не может пошевелиться. Его парализовало.

– Я хочу взять его себе, – сказал Омега, – а он хочет выжить и найдет обратный путь к Братству.

– Они почувствуют ваше присутствие.

– Возможно, но его заберут.

– Он все им расскажет.

– Нет, он и не вспомнит обо мне.

Омега повернулся лицом к Бучу.

– Ты ничего не вспомнишь.

Когда их взгляды встретились, Буч почувствовал какое-то родство между ними, связь, сходство. Он оплакивал надругательство над собой, но еще более – Братство. Они ведь примут его обратно. И будут пытаться помочь.