Разоблаченный любовник (Др. изд.)

А он в конце концов предаст их – это так же очевидно, как и зло, поселившееся у него внутри.

Но может быть, Вишу с братьями его не найдут. Как им это удастся? Без теплой одежды он очень скоро умрет от обморожения.

Омега дотянулся до Буча и стер с его щеки слезы. Влага переливалась на черных полупрозрачных пальцах, и Буч захотел забрать свои слезы обратно. Чтобы их совсем не было. Поднеся руку ко рту, Зло попробовало на вкус боль и страх Буча, облизывая… посасывая.

Отчаяние застлало память Буча, но вера, от которой он отказался, выдала очередную строку псалма: «Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни».

Но теперь это наверняка невозможно. Внутри его, под кожей, сидит зло.

Омега улыбнулся, хотя Буч не понимал, откуда он знает это.

– Жаль, у нас мало времени – больно уж слаб ты. Но мы с тобою все наверстаем. Что я признаю своим, всегда возвращается ко мне. А теперь спи.

И, словно выключенная лампочка, Буч уснул.

– Вишу, ответь на вопрос.

Ви отвернулся от короля, когда в углу кабинета четыре раза пробили высокие напольные часы. Братство находилось в командном пункте Рэта весь день, слоняясь из угла в угол по неуместно элегантному салону в стиле Луи XIV, наполняя воздух своей яростью.

– Вишу, – зарычал Рэт, – Я жду. Как ты узнаешь, где искать копа? И почему раньше об этом не упомянул?

Потому что знал: это создаст новые проблемы, а корзина и так уже наполнена всякой дрянью.

Обдумывая, что именно рассказать братьям, Ви обвел их взглядом.

Фури сидел напротив камина на бледного-лубом диване, затянутом шелком. По сравнению с габаритами его тела размеры мебели, казалось, уменьшились. Разноцветные волосы вампира снова отросли ниже линии подбородка. Зет прислонился к каминной полке позади своего близнеца, его глаза опять почернели от злости. Рэйдж стоял возле двери, на красивом лице застыла злая гримаса, плечи подергивались, словно зверь, сидящий внутри его, сейчас вырвется.

И еще Рэт. Сидя за элегантным письменным столом, Слепой король казался воплощением угрозы.

На лице его застыло свирепое выражение, широкие очки в черной оправе скрывали слабовидящие глаза. Огромные руки, с внутренней стороны отмеченные татуировками чистокровности, лежали на тисненом золотом пресс-папье.

Тора не было, и его отсутствие оставалось для всех них зияющей раной.

– Ви? Ответь на вопрос, или я, с Божьей помощью, выбью это из тебя силой.

– Просто я знаю, как его найти.