Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Затем, как законченный болван, кем, собственно, и являлся, открыл дверь.

– Извини, что приплела ту историю о твоей сестре. Ну, помнишь, в Берлоге. Это было жестоко.

– Я… черт, ты верно подметила. Я всю свою жизнь пытался спасать людей – из-за Дженни. Поэтому не вини себя.

Последовала долгая пауза, и он ощутил нечто мощное, исходящее от нее, что-то… ах да, ее нужду в кормлении. Она изголодалась по крови.

И естественно, его тело желало предоставить ей все необходимое. Ну как же иначе…

Чтобы удержать себя в «кадиллаке», Буч пристегнулся, затем бросил последний взгляд на ее лицо.

– Мне пора, – сказал он, – Прямо сейчас.

Она покраснела и отступила, мельком скользнула по нему взглядом и отвернулась.

– Ладно, увидимся. Как-нибудь.

Она повернулась и быстро пошла к особняку. И – кто же это появился в дверях, чтобы ее встретить? Ривендж.

Рив… такой из себя сильный… мощный… вполне способный ее накормить.

Марисса не прошла больше ни ярда.

Буч вылетел из внедорожника, обхватил ее за талию и потащил к машине. Хотя она даже не сопротивлялась. Ничуть.

Он открыл заднюю дверь «кадиллака» и чуть ли не забросил ее внутрь. Когда стал сам забираться в машину, то посмотрел на Ривенджа. Фиолетовые глаза парня злобно сверкали, словно он обдумывал, вмешиваться или нет, но Буч пригвоздил вампира взглядом и ткнул в его сторону указательным пальцем – универсальный жест, означающий: «Держись от нее подальше, приятель, и твои зубы останутся на месте».

Буч прыгнул на заднее сиденье внедорожника, закрыл дверь на замок и оказался сверху Мариссы прежде, чем потух свет. Сзади было тесновато, его ноги согнулись под причудливым углом, плечи во что-то упирались, возможно в сиденье, да наплевать. Его это совершенно не заботило, и ее тоже. Марисса была поглощена им, обвив его ногами и открыв рот для поцелуя.

Буч перевернулся, так что она оказалась сверху, сжал в кулак ее волосы и притянул девушку к своему горлу.

– Кусай! – прорычал он.

И, черт побери, она так и сделала.

Когда в него вонзились клыки, он почувствовал жгучую боль, тело бешено задергалось, заставляя кожу разрываться сильнее. Но боже, как это было приятно. Так приятно… Она пила глубокими глотками из его вены, и удовольствие от кормления неслось по нему бурным потоком.