Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Ривендж всегда соблюдал формальности глимерии, сегодня он еще не поприветствовал ее, как того требовал обычай. Но, когда их ладони соприкоснулись, он не поцеловал ей руку. Ривендж положил большой палец на запястье девушки и немного надавил. Затем сильнее. Вдруг словно открылся некий источник, и от одного лишь прикосновения все страхи и тревоги перешли через ее руку к нему.

– Ривендж? – слабым голосом произнесла она.

Когда он ее отпустил, эмоции вернулись: родник иссяк.

– Сегодня ты не сможешь быть со мной.

Она покраснела и потерла кожу там, где он ее только что коснулся.

– Нет, нет, конечно же, я смогу. Уже… пора.

Она прошла к черному кожаному дивану, которым они всегда пользовались, и встала рядом. Спустя мгновение к ней подошел Ривендж, снял шубу и расстелил, чтобы они могли полулежать на диване. Затем снял черный пиджак. Дорогая шелковая рубашка казалась невероятно белой. Она распахнулась до середины, обнажив широкую крепкую грудь, на которой были вытатуированы две красные пятиконечные звезды; еще больше узоров просматривалось и угадывалось на животе.

Ривендж сел и, расслабившись, откинулся на спинку дивана. Взглянул на девушку. Протянул руку и поманил ее пальцем. Блестящие аметистовые глаза завораживали Мариссу – так же, как и ладонь.

– Иди сюда, талли. У меня есть то, что тебе нужно.

Она подобрала подол платья и устроилась между его ног. Рив всегда настаивал, чтобы она пила из шеи, но за все три раза ее кормления не возбудился ни разу. С одной стороны, облегчение, но с другой – напоминание.

Марисса посмотрела на гладкое красивое тело Рива, и голод, который она чувствовала на протяжении нескольких дней, настиг ее. Она положила руки ему на грудь и прильнула к нему, наблюдая, как он закрыл глаза, повернул голову набок и провел ладонями по ее рукам. Тихий стон сорвался с губ Ривенджа, как всегда перед началом кормления. Она могла бы принять это за влечение, но знала: все совсем не так. Его тело всегда оставалось невозбужденным; неужели ему так нравится быть всего лишь использованным?

Марисса открыла рот, клыки удлинились, показавшись из-под верхней губы.

Образ Буча на снегу заставил ее замереть, и ей пришлось потрясти головой, чтобы сосредоточиться на горле Рива и своем голоде.

«Пей, – приказала она себе, – Возьми то, что он предлагает».

Марисса попробовала еще раз, но, даже не коснувшись шеи, снова остановилась. От растерянности она зажмурилась.